Мирэл, приободрённый и немного успокоенный, вернулся к себе.
Закрывшись в кабинете, он обращался к Глаше неоднократно, но пока безуспешно. Ему нужно было заниматься делами планеты, а он всё никак не мог уйти из кабинета. Ему казалось: если уйдёт, связь будет нарушена.
Он отложил решение многих вопросов и сосредоточился на мыслях о Глаше.
А девушка за это время вздремнула, потом ремонтировала в гараже велосипед мальчика с соседней улицы. Она увлеклась, думая о ночном приключении. Она пыталась понять, почему её так влечёт к Мирэлу.
- Странное какое-то у него имя, нужно ему придумать милое прозвище, - под нос произнесла она и в который раз за день улыбнулась. Вспомнила Турана. Он хороший, добрый мужчина, он, несомненно, надёжный друг.
Она так ушла в себя, что не заметила сидящего на гаражной табуретке Серого. Ему пришлось кашлянуть, чтобы она его заметила.
- Ой, привет, Серый, - махнула она рукой с зажатым в ней ключом. – Если ты к Марку, он уходил, но скоро должен вернуться.
- Нет, я к тебе, Глаша, - её имя произнёс так мягко, тепло, что девушке стало немного неловко. Она вновь обернулась к нему, чтобы сказать что-нибудь поучительное, но заметила в его руках контейнер. – Что это у тебя?
— Это я блинчиков напёк. Хочешь попробовать? – и он немного угловато стал снимать крышку, не дождавшись согласия. Открыл и протянул контейнер ей и при этом был такой счастливый, что приготовленные слова замерли у неё на языке.
Она взяла аккуратно уложенный блинчик, осторожно откусила: мало ли какой он на вкус, откусила и стала жевать. И с удивлением посмотрела на парня, ждущего её реакцию:
- Серый, это класс! Я, пожалуй, съем его, - и она, не скрывая наслаждения, проглотила блинчик.
- Тоненький, пропечённый, зажаристый, на конце хрустящий, с дырочками, на вкус бесподобный! Объедение! – Она не стеснялась в похвалах. – Кто пёк? Мама или бабушка? – она протянула руку к контейнеру. – Не могу удержаться, съем ещё пару.
Она наслаждалась ароматными блинчиками, в меру политыми растопленным сливочным маслом. – Как же вкусно, Серый, спасибо огромное! – он взглянула на него. – Так кто готовил? Ты не ответил.
— Это я, ты не расслышала, я сразу об этом сказал, - еле внятно проговорил он под впечатлением от её похвалы.
- Ты? – она округлила глаза. - Как это возможно? Ты умеешь готовить, Серенький? – протянула чистую левую руку, чтобы по-дружески коснуться его вихров.
Он перехватил её руку и прижал ладонь к своей щеке. Глаша растерялась:
- Серый, ты чего? – попробовала забрать руку назад, но он не дал. – Серый, отпусти.
Глава 17
- Не прогоняй меня, Глаш, - он преданно взглянул на неё. – Я что хочешь для тебя сделаю! - она хотела ответить, но он не дал, продолжил:
- Я же не всегда буду семнадцатилетним, я вырасту, - и опять посмотрел на неё с надеждой.
Она не знала, как ответить правильно, чтобы не сделать ему больно.
- Серый, ты замечательный, - он увидела, как он сглотнул, и от этого выступил вперёд острый кадык на его худой длинной шее, от этого простого движения её пронзило острое чувство жалости. – Серый, я всегда относилась к тебе как к другу моего младшего брата. Поверь, мне очень трудно переключиться сейчас.
- Я не тороплю тебя, Глаша, - он посмотрел преданно, а он опять почувствовала к нему жалость. – Я ведь должен подрасти, - она кивнула, соглашаясь, - так вот, я буду расти, а ты созреешь для того, чтобы увидеть во мне своего парня и полюбить меня. Как тебе мой план?
- Бедолага ты, - невольно произнесла она. – Как мы можем загадывать наперёд? Может всё угодно случиться: я могу встретить другого, тебе понравится другая – мы же не знаем своего будущего.
- Я знаю, что буду всегда любить только тебя, - запальчиво проговорил он и покраснел: всё лицо вспыхнуло, шея, краснота спустилась на грудь. Он не отводил от неё глаз.
- Иди уже, - попробовала она уйти от ответа.