- Как ты, звезда моя?
- Живу, - почему-то шёпотом произнесла она.
- Меня в свою жизнь впустишь? – он очень ждал ответа.
- Надолго? – немного с усмешкой спросила она.
- Навсегда, если не прогонишь, - услышала в ответ.
- Не говори навсегда, дорогой, - опять усмехнулась Шура. – Жизнь так изменчива.
- Я вернулся, Саня, уже навсегда, верь мне, - он притянул её к себе и сжал в объятиях, зарывшись носом в её мягкие волосы.
- Ты дома, - произнесла она еле внятно, прижатая к мощной груди.
- Я знал, что ты меня будешь ждать.
Шура с трудом высвободилась из медвежьих объятий:
- Мы были слишком молоды, чтобы понимать, что с нами случилось. Спасибо тебе, что все эти годы помогал поднимать дочь.
- Я не забывал вас никогда, кстати, где малышка?
- Пойдём, Кир, в дом, это разговор не пяти минут.
Она протёрла тряпкой руки, наклонилась и подхватила Глашу на руки.
- А это что за птичка у тебя? – голос мужчины смягчился. – Что за невеличка?
- И об этом расскажу, сам решишь, как называть её, Кир.
Она пошла из гаража. Девочка сидела на её руках, молча разглядывая незнакомца.
Они вошли в дом. Девочку Шура посадила на расстеленный на полу коврик. К игрушкам. Та не отрывала от гостя внимательного взгляда. Мужчина огляделся: в комнате было уютно. Стояла новая мебель, на стене висели фотографии Шуры, их дочери, как он понимал, и этой милой крошки.
Отдельно на другой стене он увидел две фотографии: свою в молодости и малышки. Сходство было удивительное. Он повернулся к ребёнку, подошёл, осторожно, боясь внезапного крика, поднял девочку на руки и стал вглядываться, находя в ребёнке свои черты. Девочка протянула ручку и ухватила его за нос. Кирилл рассмеялся.
- Внучка? – с смешинками в глазах он развернулся к Шуре.
- Признал? – с улыбкой спросила она.
- Признал, - подтвердил он.
- Пойдём, устал с дороги? Есть хочешь? – Шура не могла настроиться на серьёзный разговор.
- Не могу есть, пока не поговорим, Саня.
- Хорошо, давай поговорим, - женщина прошла в гостиную. Он проследовал за ней, не сводя глаз с её превосходно сохранившейся фигуры. Она по-прежнему была стройной, подтянутой.
Они сели, Кирилл посадил на колено девочку, которая повернулась к нему и осторожно стала трогать его бороду. Борода щекотала ей руки, от этого девочка развеселилась и разрядила напряжённую обстановку.
- Начинай, моя хорошая, - он с нетерпением ждал рассказа обо всех годах, прожитых семьёй без него.
Глава 3
Вздохнув, как будто приготовившись к прыжку, она начала. Рассказала о том, как непросто было с маленьким ребёнком, но она справилась благодаря помощи родных. Неторопливо она перебирала яркие события их с дочкой жизни.
- Я так хотела высылать тебе её фотографии, чтобы ты видел, как она растёт, сообщать о её достижениях, но у нас не было адреса. Деньги от тебя приходили всякий раз с разных адресов.
- Я кочевал по стране, побывал во многих местах, письма не успевали бы за мной, - произнёс он, и Шура услышала в его голосе искреннее сожаление. – Продолжай, пожалуйста, - попросил он, поглаживая по голове сидящую на коленях освоившуюся девочку.
Шура всё говорила и говорила. Она так увлеклась повествованием, что забыла о сидящем рядом мужчине. Руки её во время рассказа теребили бахрому на диванной подушке. Кирилл, слушая её, переводил взгляд с её подвижного лица на беспокойные руки, отмечал загрубевшие мозоли, корил себя в душе, затем посматривал на кудрявую голову малышки. Он чувствовал острую вину за то, что его так долго не было рядом.
Он уехал тогда, чувствуя сожаление о том, что оставляет своих любимых девочек. Но его манила дорога, хотелось ехать вперёд, узнавать жизнь. Хотелось свободы. Уезжая, он дал себе слово вернуться. Только тогда он не мог предположить, что его возвращение так затянется – на многие годы, дочь успеет вырасти, родит ребёнка, сделает его, Кирилла, дедом.