- Мне уже триста двадцать два. Я дожил до трёхсот лет неженатым, поэтому после этого рубежа стал быстро стариться. Мне осталось жить двадцать восемь лет, Глаша.
- Откуда такая точность? – она недоверчиво посмотрела на него.
- А мы не живём больше. Ровно триста пятьдесят лет.
- Ну и дела! Как меня угораздило к вам попасть? – Глаша опять принялась ходить из стороны в сторону. – Это был риторический вопрос, - произнесла она, взглянув на старика. – Так если у Правителя сейчас родится ребёнок, потом тридцать лет воспитания, - посчитала в уме. - Что получается? Он уйдёт раньше заявленного срока в триста пятьдесят лет?
- Да. Он может себе это позволить, Глаша.
- Как же у вас тут одновременно просто и сложно! – она не хотела оставаться здесь больше ни единого часа. - Как можно покинуть вашу невыносимо гостеприимную (опять съязвила, а старик дёрнулся, недовольный) планету? Кстати, как она называется?
- Наша планета – Вериния, мы, живущие на ней, - верины. Покинуть планету Вы никак не сможете, пока не подарите наследника, - голос старика стал холодным и колючим. – Вы зачем, собственно, сюда пришли?
- Хотела узнать историю планеты, - схитрила она.
— Вот тут нужные свитки, - старик улыбнулся и подвёл её к третьему стеллажу. – Читайте, а я займусь делами, - он побрёл к стеллажам, затем остановился и пояснил с неким торжеством. – Вокруг планеты установлена защита, которую ты никак не сможешь пробить, дорогая наша невеста, - усмехнулся и продолжил движение.
Глаша удручённо смотрела ему вслед. Мысли её скакали, как белки. Всё равно нужно искать выход. Её размышления прервал резкий стук открываемой двери: в библиотеку явился сам Правитель. На его лице сияла довольная улыбка: он нашёл - таки свою невесту.
- О чём задумалась, Глаша? – он старался говорить мягко. Голос его был вкрадчивым. Он приблизился и остановился в метре от неё.
- Где же Правитель Пириний оставил свою резкость и надменность? Решил сменить тактику? – Глаша язвила и наслаждалась реакцией: его лицо вытянулось, и суровые складки у рта вернулись на место.
- Я решил договориться с тобой. Мне не нужны ссоры: они отдаляют наше сближение…
- Да-да, Вам нужен наследник, я помню, - она перебила его и с торжеством заметила, как в его глазах появилась и стала сгущаться злость, но он ещё сдерживался.
Глаша решила прорвать плотину:
- Почему Вы не сказали, что находитесь в очень почтенном возрасте? – увидела, насколько ему не понравился вопрос, и поддала жару. – Вы чувствуете себе хорошо рядом со мной? Я ведь такая молодая, чего, увы, нельзя сказать о Вас, - она смерила его взглядом. – Может, уже и не можете ничего…
Она не успела договорить, как была схвачена его сильными руками и прижата к крепкой груди. Начала активно вырываться, закричала:
- Я не хотела тебя провоцировать! Всё, уймись! Убери свои руки подальше от меня! – сначала отталкивала его, потом схватила за волосы и потянула назад.
К сожалению Глаши, все её действия только разжигали в нём азарт. Он легко разжал её руку, освобождая свою гриву, левой рукой захватил обе её кисти и удерживал их подальше от своего лица, не переставая снисходительно улыбаться.
- Сейчас проверим, насколько я ещё в силе, - он приблизил её лицо, мягко взял за подбородок, нагнулся и прижался к её губам. Она постаралась отвернуться, но не смогла. С ужасом и опозданием вспомнила высказывание о тигре, которого можно дёргать за усы, если только готов к ответу.
Пириний обездвижил её, захватив в кольцо рук, впился в манящие упругостью и целомудрием губы сильным поцелуем, который лишил её способности думать, ибо мысли все разбежались. Кроме того, сил сопротивляться уже не было. На лбу появились бисеринки пота.
Он не был нежен, наоборот, действовал жёстко, подчиняя её, навязывая свою волю. Глаша поняла, что сопротивляться бесполезно. Она перестала биться и обмякла в его руках, надеясь, что он остановится. Нет, напрасно надеялась.
Он сумел разжать ей рот и вторгся в него. Встретившись языком с её мягким неопытным язычком, стал ласкать его. Она отклоняла язык, убирала в сторону, но мужчина был напористым. Их борьба увлекла девушку: с удивлением поняла, что прикосновения его языка не были неприятными. Вопреки своему решению бороться с Пиринием, стала слабо отвечать ему. Он удвоил натиск и вырвал у Глаши протяжный стон. С трудом смог оторваться от её сладкого рта, пробежал взглядом по её раскрасневшемуся лицу и остался доволен.