- Девочка у тебя на лето? - поинтересовался он.
- Нет, это уже вторая история. Она не менее длинная. Всё-таки я тебя покормлю, и продолжим. Хорошо? – Шура встала, взяла у него ребёнка. – Надо и Глашу накормить.
- В честь тётки назвала? – усмехнулся по-доброму Кирилл. – Она вырастила тебя, это хорошо, что так назвали, - похвалил он Шуру.
Они прошли на кухню. Та была просторной, светлой и тоже уютной. Каждая вещь лежала на своём месте. Женщина никого сегодня не ждала, поэтому у неё был только сварен борщ. Она посадила девочку в маленький высокий стульчик, по-быстрому накрыла на стол. Мужчина посмотрел на приготовленную еду и увидел домашний хлеб.
- По-старому всё, и хлеб твой опять на столе, - проговорил довольным голосом, сел, придвинул к себе большую наполненную тарелку. С удовольствием вонзил зубы в душистый мягкий хлеб, захрустел аппетитной корочкой, зачерпнул ложкой наваристого ароматного борща. На плоской тарелке перед ним были пласты душистого солёного сала. Как он любил. Она всё помнила так же, как он. Крякнув от удовольствия, придвинул к себе тарелку, набросился на еду.
Шура кормила Глашу. Сегодня даже уговаривать не нужно было. Девочка открывала рот и ела, во все глаза наблюдая за незнакомцем.
Когда с трапезой было покончено, посуда вымыта и всё убрано, Шура уложила расслабленную, накупавшуюся девочку в кроватку и закрыла дверь.
Они вновь сели в гостиной.
- Сядь рядом, Саня, - позвал он, похлопав по дивану рукой. Она села, внутренне зажатая, испытывая небольшую неловкость – отвыкла от него.
- Скажи, прежде чем я продолжу, - попросила она, - почему ты приехал? Разве за столько лет ты никого не нашёл? У тебя нет ещё детей?
- Были, конечно, женщины, которые хотели заполучить меня в мужья, но я не чувствовал их близкими. Всякий раз, когда кто-то из них хотел определённости от меня, я не испытывал ответного глубокого чувства, потому что всегда помнил о вас, и детей у меня, кроме Кристины, нет, - он помолчал. – А ты?
- Я тоже три раза пыталась завести отношения, но у меня был суровый жизненный опыт (ты оставил меня), маленькая дочь на руках, это меня останавливало от принятия мужчины в семью. И так же, как ты, я не испытывала духовной близости. Не было желания броситься с головой в водоворот чувств, и я отступала. «Зарывала голову в песок», - говорила про меня моя тётя. Я не доверяла никому. После разрыва каждый раз я быстро успокаивалась.
- Меня ты не забыла, - проговорил без всякого выражения.
- Тебя не забыла: любила сильно и в глубине души ждала твоего возвращения, - не стала скрывать она.
- Я вернулся, Санечка, я так устал. Прими меня. Я понимаю, что ты не сразу сможешь простить все обиды, которые я тебе нанёс.
- Дело не в обидах, Кир, не в них одних. Я отвыкла от тебя. Мне нужно время, - и Шура посмотрела на него умоляющим взглядом. – Я боюсь поверить тебе ещё раз и в то же время отпустить не могу.
- Я буду рядом, Саня, - твёрдо произнёс он. – А теперь жду вторую историю. Про Глашу.
Рассказ о внучке очень не понравился Киру. Он, не скрывая, нервничал, вскидывал гневный взгляд на Саню и гасил его тут же. Винить мог только самого себя: дочь поступила со своим ребёнком так же, как сделал в своё время он. Мужчина, поняв истину, опустил голову:
- Прости меня, Саня, если сможешь.
- Я прощу, но жизнь не изменить. Всё уже случилось, Кир, - печально произнесла она.
- Можно изменить. Мы с тобой в браке, - она вскинула на него взгляд. – Я стану Глаше отцом. Давай вместе её удочерим. Что скажешь?
Шура не знала, что ответить на это. Её выдержка ей изменила. Женщина заплакала то ли от облегчения, то ли от эмоционального потрясения. Он притянул её к себе на грудь и ещё раз попросил:
- Если сможешь, прости меня. Я постараюсь исправить всё, что удастся, Санечка.
Он нашел её мокрые от слёз губы и поцеловал. В душе её как будто прорвалась плотина, сдерживавшая чувства: женщина ответила ему.
Позже он, перебирая события такого насыщенного дня, чувствовал, что прибился, наконец, к берегу. У Шуры были похожие ощущения. Души их потянулись навстречу друг другу, и они слились воедино. Глаша спала крепко, Шура и Кирилл не разбудили её.