Пириний
Глаша исчезла, вода в пруду, потревоженная расходящимися кругами от портала, через который ушла невеста, постепенно успокоилась. Пириний не закричал вслед Глаше, чтобы она вернулась и не бросала его, не стал истерить, не кинулся на землю и не стал рвать на себе волосы от постигшего его горя.
Он довольно продолжительное время стоял над водой, бессмысленно вглядываясь в неё. Что или кого он хотел там увидеть? Взгляд его был странно отстранённым. Постояв, он отошёл немного, присел на траву, согнул ноги в коленях, положил на них руки и долго сидел неподвижно. Впервые в жизни им овладела апатия. Ничего не хотелось: не для кого было что-то делать, к чему-то стремиться. С уходом Глаши растаяла надежда получить наследника и продолжить свой род.
Почему она ушла? Неужели почувствовала, что он её хочет использовать? Тогда в беседке он почти поверил в её искренность. Он наблюдал за тем, как она раскрывается навстречу ему, как ей хочется верить ему. Ведь именно тогда он понял, что ей понравились его поцелуи и ласки, что она была бы не против его внимания.
Может быть, её испугала разница в возрасте? Если бы он не был таким старым, она бы не ушла? Он пожал плечами. Сейчас бесполезно задавать вопросы. Она ушла, сбежала от него в свой мир.
Мужчина поднял голову. Интересно, как она смогла уйти? Он в своё время провёл столько экспериментов, чтобы попасть в тот неведомый мир, откуда к нему попадали удивительные звери.
Пириний тяжело поднялся, с сгорбленной спиной пошёл обратно к ящеру, медленно забрался по его крылу, сел в седло и даже не крикнул, просто ударил ногами по бокам рептилии. Ящер жалобно крикнул, повернув рогатую голову в сторону пруда, затем оттолкнулся и взмыл в небо.
Он принёс Правителя к дворцу. Безучастного Пириния вынули из седла, перенесли в спальню, раздели и положили на кровать. Его лечили такие же растения, которые лечили Глашу. После процедур он вернулся к жизни, но уже не был таким деятельным: ему стало всё равно.
Прилетевший в гости с соседней планеты давний друг Копин не узнал его. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы прогнать апатию, взявшую друга в жёсткие тиски. Друг узнал всю историю с Глашей. Но слушал молча, периодически поглядывая на Пириния и качая в немом упрёке головой.
- Ты хочешь вернуть её? – спросил он по окончании истории.
- Нет. Зачем? Она своим побегом ясно дала понять, что не хочет быть со мной.
- Тебе больно?
- Нет, мне плохо, - Пириний не любил откровенностей, и сейчас ему было крайне некомфортно: участие друга злило и воспринималось им как назойливость, поэтому он резко и сухо попросил друга оставить его в покое, обидев того. Копин вернулся к себе.
На третий день Пиринию даже думать не хотелось о Глаше: она совершила предательство и поэтому не стоила его внимания. Ушла и ушла.
Думать о поиске других подходящих для деторождения женщин он пока не хотел, потому что тема поиска вызывала у него стойкое отвращение.
Глаша
После неожиданного возвращения домой девушка приходила в себя. Она подумала, что ей станет лучше среди любимых инструментов за любимой работой. Ночью она не открыла Серому окно, не впустила его – всё, что произошло предыдущей ночью, было наваждением. Она поняла одно: Пириний разжёг в ней любопытство своими горячими поцелуями. Глаша захотела узнать: от поцелуев с любым мужчиной можно воспламениться или только от одного определённого. Поцелуи Пириния туманили разум, зажигали кровь, поцелуи Серого были мягкими, тягучими, сладкими. Они медленно согревали, затем горячили. Его кожа горела от её прикосновений, и это очень понравилось девушке. Она сравнивала свои ощущения в обоих случаях и говорила себе с удивлением, что ей понравились оба варианта. Но ведь это неправильно! Не бывает такого, чтобы нравились сразу два мужчины! Глаша ругала себя, прогоняя мысли об этих совершенно разных её поклонниках. Ей показалось странным, что она перестала видеть в Сером только младшего братишку. Той ночью он вёл себя по-взрослому, что, оказывается, очень ей понравилось.
Но всё это нужно прервать в самом зародыше: нельзя лишать Серого возможности вырасти и сделать выбор осознанно, а не под действием гормонов.