Он незаметно пододвинулся к ней, протянул ей руку, переплёл их пальцы и позвал снова:
- Иди ко мне, красавица моя, посмотри, каким я стал! Сейчас ты обладательница двух красавцев нашей Империи! Правда, я не перестроился до конца, завтра ты увидишь меня во всей красе. Иди ко мне!
Она, отчасти подчиняясь, отчасти желая этого, но боясь признаться даже себе, вернулась на своё прежнее место между ними. Он не дал ей отдалиться, притянул к себе и прижался к сухим губам, от волнения и незнакомых, но приятных ощущений Глаша тут же покрылась гусиной кожей, но погружаться себе в чувственный омут не дала.
Глаша не знала, как отнестись ко всему, что с ней случилось. Она жена? Да ещё и двух мужей? Что вообще происходит с ней? Девушка почувствовала, как глаза наполняются слезами. Он угадал её состояние, осторожно обнял и стал успокаивать, легко прикасаясь губами к её лицу. Она покраснела, сжалась от острого чувства неловкости.
- Ты не бойся нас, мы же твои на всю жизнь, - произнёс у самых её губ, согревая дыханием, - мы никогда не сделаем тебе плохо, а будем всю нашу жизнь, пока живём, заботиться о тебе, потому что больше в нашей жизни никогда не будет ни одной женщины.
Она, забыв о неловкости, с недоверчивостью посмотрела на него.
- Да, Глашенька, ты одна для нас на все времена, - и он снова стал осыпать её лицо поцелуями, затем спустился на тонкий шёлк её кожи на шее. Она нашла в себе смелость признаться самой себе, что ей нравятся его ласки.
- Ещё, - попросила, осмелев, и приблизила к нему губы. – Хочу ещё, не останавливайся.
Ему не потребовалось ещё одной просьбы. Он, забыв об остаточной боли в спине, обнял её уже крепче и стал методично целовать, едва прикасаясь к нежной коже, не пропуская ничего. Глаше так стало приятно, что она зажмурилась от удовольствия, робко протянула руки и обвила его за шею, и сама уже прижалась к нему. Движения её были неуверенными, угловатыми, она была неопытной, зажатой, но именно отсутствие опыта возбуждало Мирэла и горячило его кровь.
Мирэл был взрослым мужчиной, у которого до Глаши редко, но были отношения с женщинами. Глядя на девушку, сжимая её в объятиях, он дал себе слово не торопиться с ней: он постепенно разожжёт огонь, разбудит её чувственность. Сейчас же поцеловал её в лоб и пожелал спокойного сна. Глаше было пока достаточно его внимания. Она устроилась в его объятиях и уснула. Им обоим нужен был отдых, потому что они продолжали ощущать слабость.
Глава 51
Глаша
- Почему мне так жарко? – к первому вопросу добавился второй:
- Почему мне так тесно?
Глаша просыпалась постепенно. Дома она вставала резко, не любила лежать в кровати, а сейчас не хотелось просыпаться окончательно, не хотелось и пальцем шевелить – только устранил бы кто-нибудь непонятную тесноту и слишком уж сильный жар со спины. Боли не было вообще – и это очень радовало, не могло не радовать. Она всё-таки приоткрыла глаза, а потом они уже сами раскрылись: она вспомнила, что к ней в кровать пожаловали больные Мирэл и Тонат. В памяти всплыл их разговор с айкором, свою реакцию на сообщение о том, что у неё сейчас два мужа до скончания жизни, пообещала себе разобраться в этом сомнительном утверждении детально (конечно, нужно переговорить с Ладой). Чуть приподняла голову: Мирэла не было, только смятая подушка рядом. Тогда почему так спину печёт? Неужели Тонат? Она стала очень медленно – сантиметр за сантиметром – разворачиваться. Вот уже легла на спину, медленно повернула голову и почти уперлась в небритый, но от этого не ставший отталкивающим изящный подбородок. У Тоната стала расти борода? Она не спеша подтянулась на руках, чтобы её лицо оказалось на одном уровне с его.
Она приложила огромное усилие для того, чтобы не издать восклицание от увиденного! Тонат после её заряда стал ещё красивее, если это возможно было. У него сейчас были идеальный высокий лоб, совершенные брови дугой и миндалевидный разрез глаз. Сейчас они были закрыты, но Глаша обратила внимание на его богатые длинные и пушистые ресницы. Нос изумительно прямой, благородный овал лица. Тонат стал совершенством! Она затаила дыхание и, почти не мигая, смотрела на его лицо, любуясь и завидуя самой себе.