— Вот этот прекрасный мужчина – мой? – она снова и снова задавала себе один и тот же вопрос и не могла поверить в реальность. В его облике как будто воплотились все её мечты. Она беззвучно втянула в себя его запах, и её глаза закрылись в немом восторге: он и пах идеально! Так приятно, так потрясающе тонко и гармонично переплетались в его аромате самые нежные гармонично сочетались с запахом его бесподобного тела. Она не заметила, как почти уткнулась в его шею.
Голова плыла от одурманивающего аромата потрясающего мужчины. Неужели он мой? – снова спросила себя.
Взгляд её сместился на его губы. Сейчас, при свете дня, наедине с собой, она может спокойно их рассмотреть. Нижняя определённо была шире, она манила провести по ней кончиком языка. Глаша, как только об этом подумала, вспыхнула от смущения: вот же какие неприличные желания он вызывает!
У него такая гладкая кожа! Она успела обратить внимание на отсутствие растительности на лицах здешних мужчин.
Тонат лёг на спину, Глаша сделала вывод: боли у него тоже прошли. Рассматривая его сейчас более внимательно, она заметила, что лицо его всё-таки изменилось, пусть незначительно, но отличия можно увидеть: черты лица стали более выразительными. Она легла на подушку и тяжело вздохнула: Мирэлу она верила, что единственная для него, а вот Тонату не поверит: слишком много женщин у него в жизни, скорее всего, а теперь ещё больше будет.
- Почему такой тяжёлый вздох, малышка? – услышала она хриплый спросонья голос Тоната. – Чем ты расстроена?
- Да вот думаю не принимать тебя в мужья, Тонат, - решила поддразнить его.
— Это почему? – он даже приподнял голову и посмотрел на неё в упор.
- Замучаюсь отбивать тебя у других женщин, - она посмотрела на него, улыбнулась лукаво, а потом посерьезнела. – На самом деле, Тонат, ты до неприличия был красивым, а сейчас на тебя смотреть больно.
- Почему? – не думая, повторил вопрос, увлечённый её реакцией на его изменившуюся внешность.
- Сейчас ты стал ещё красивее, - помолчала и добавила. – Да и вообще это непонятно совершенно мне.
- Что именно?
- Наличие двух мужей у одной женщины. Дикость какая-то! – Тонат понял, что она не рисуется, а говорит искренне.
- Нет, Глаша, в реалиях нашего мира семьи с несколькими мужьями и одной женой, к сожалению, не редкость. У Императрицы их пять, у её подруги – тоже, у второй подруги – четверо.
- Они ведь землянки, да ещё и мои соотечественницы. Наш традиционный брак – одна жена и один муж, и мы считаем это нормой.
- Сейчас ты здесь, и тебе нужно будет привыкнуть к другим нормам, малышка, - улыбнувшись, Тонат протянул к ней руку и коснулся указательным пальцем её подбородка, провёл по губам. – Ты такая красивая, Глаша, единение тебя преобразило.
- Не верю! – Глаша села и немного отстранилась от его руки. – Тонат, поверь, - она вернулась к прошлой теме. – Мне будет больно, если ты станешь искать себе развлечения на стороне.
Он засмеялся, потом положил правую руку на грудь и посмотрел на неё серьёзно, но в глазах его ещё были видны затухающие смешинки:
- Клянусь быть верным только моей жене – землянке Глаше.
- Не верю, Тонат, ты слишком красив, чтобы твои слова оказались правдивыми, - она неловко завернулась в простынку под пристальным, немного недовольным взглядом Тоната.
Встала с постели и направилась к зеркалу. Увидев себя новую, не поверила – слишком стала отличаться от прошлой себя. Она стояла и смотрела на своё отражение, как заворожённая: никогда не смогла бы допустить мысль, что она может стать такой красавицей: Волосы стали тёмно-русыми, потемнели немного брови и ресницы, добавив выразительности лицу. Её глаза стали больше, глубже, насыщенного тёмно-зелёного цвета. Над верхней губой справа появилась красивая маленькая родинка. Подбородок стал изящным, забавный, немного вздёрнутый носик стал сейчас прямым. Губы тоже немного изменились: из детских припухлых они стали такими соблазнительными, чуть-чуть изогнутыми, и цвет их стал коралловым. Он так хотела увидеть свою фигуру, но под немигающим взглядом Тоната она не решалась. И ведь он понимал, что она смущается под его внимательным взглядом, и ему нравилось видеть её смущение.