Глава 5
Время с того дня закрутилось, понеслось. Кирилл старался помогать жене, окружил её вниманием. Дочка в садик начала ходить ещё до известия о беременности. Кирилл стал брать работу на дом, чтобы не оставлять Шуру одну и не давать ей возможности надумывать всякие глупости. Сам очень переживал, но внешне волнения не показывал. Вселял в любимую уверенность. Он занимался ремонтом, она садилась рядом, потом стала просить, чтобы он что-нибудь несложное и ей приносил – так веселее будет. Он исполнил её просьбу. Сидели вдвоём за столом, разбирали детали, и он рассказывал ей о местах, в которых побывал.
- Мы обязательно с тобой и детьми туда поедем, любимая моя, - приговаривал каждый раз. Плохие, тревожные мысли гнал прочь.
Ближе к родам врач предупредила их обоих, что не исключает кесарево сечение в силу обстоятельств. Услышав это, Шура успокоилась, потому что она не представляла, как будет рожать сама. Её не беспокоил пол ребёнка, она попросила на УЗИ не сообщать ей: пусть родится ребёнок здоровым – это главное. Кирилл был с ней согласен. Только предупредил, что, если будет сын, назовёт его в честь своего отца Марком. Шура не спорила, она слабо верила, что будет сын, раз две девочки у них.
Подошло время родов. Жену положили в больницу на подготовку. Кирилл отвёз её вечером, а через день жена позвонила и сообщила, что у них родился сынок.
- Марк родился! – Кирилл готов был петь. У него родился сын! Сейчас, когда он совсем не ждал (Ну, как не ждал, в глубине души надеялся), когда шёл пятый десяток, он сподобился зачать сына! Кирилла распирала гордость. Узнав о сыне, он сразу же позвонил в больницу и спросил, как себя чувствует его жена, потому что состояние её здоровья беспокоило его больше всего. Ему ответили, что всё идёт по плану.
В положенное время они вместе с Глашей забрали маму с Марком домой. Так и зажили. Кирилл старался, помогал жене, как мог. Первый год был для них трудным, а потом Марк подрос и оба родители с облегчением вздохнули.
Работая, помогая жене, Кирилл с удивлением думал о Кристине: она совсем перестала звонить. Он видел, как переживает Саня из-за молчания старшей дочери, но не знал, как помочь, чувствуя, что он не вправе выговаривать дочери.
Наступило очередное лето. Глаше было пять лет, Марку – почти три. Был выходной день. Дети дружно играли в песочнице во дворе, Шура хлопотала над клубникой, Кирилл сидел на крыльце и ремонтировал очередную деталь. Все были при деле. Дети строили дом и громко разговаривали. Тихо открылись ворота, и никто, кроме Кирилла, не заметил вошедшую молодую женщину в лёгком свободном летнем платье. Она окинула взглядом двор, задержалась на детях, потом посмотрела на мужчину. Он узнал её по фотографиям.
- Кристина? – негромко спросил он.
- Да, - ответила просто она, - а Вы кто?
Он встал, подошёл к ней, решил, что лучше сказать прямо, протянул руки и произнёс:
- Я Кирилл - папа твой.
- Отец? – недоверчиво спросила она. – Это, правда, ты?
- Я, - ответил он, не опуская протянутых рук.
Она посмотрела на него, потом уронила на траву свою сумку и обняла его:
- С возвращением, отец. Как давно ты здесь?
- Давно, дочка. Вон у тебя сестра и братик. Пойди, поздоровайся.
- Ты знаешь всё? – немного нервно спросила она, посматривая на Глашу.
- Знаю, она наша дочь и твоя сестра.
Кристина облегчённо вздохнула.
На шум пришла Шура. Увидев дочку, всплеснула руками и со слезами бросилась обнимать её.
Кристина прижалась к матери и вдруг заревела, уткнувшись ей в плечо.
- Пойдём в дом, девочка моя, не будем пугать детей, - и Шура потянула Кристину на крыльцо. Та не сопротивлялась. – Пойдём, дорогая моя, всё мне расскажешь, что захочешь. А я тебя выслушаю и помогу, чем смогу.
Они прошли в гостиную, Шура посадила дочь на диван, и сама рядом села, стала гладить мягкой рукой дочь по волосам, плечам, рукам. Гладила и всматривалась в неспокойное лицо. Дочка изменилась. Была она какая-то незнакомая: изменилась в своём театре.
- Я слушаю тебя, доченька, рассказывай. Ты всё в том же театре?
- Да, мама. Всё там.
- И по-прежнему нравится тебе там?
- Нравится, - дочь повесила голову.
- Так что-то с личной жизнью не ладится?