Потом она с умилением взирала на личико малыша, повернутое к отцу, и на лицо Сидни, склонившегося к ребенку и говорящего ему что-то чуть ли не в самое ухо, поскольку ветер подхватывал и уносил слова вдаль.
И вдруг отец и сын одновременно обернулись к ней, так радостно и бурно смеясь, что было видно: им хочется и ее заразить своим весельем. Улыбаясь им, Шерил осознала бесконечную сложность человеческого разума, способного вместить в себя и радость, и отчаяние одновременно.
Не раз и не два в течение этого дня Шерил оказывалась свидетельницей безумно буйного единения Сидни и Сидди и не могла не видеть, насколько сильно привязался Сидни к малышу за столь короткое время.
Восхищенно проследив за тем, как ловко малыш перебрался с катера на причал, Шерил неторопливо собрала в корзину остатки ланча, затем принялась за небрежно брошенные футболки, бутылки из-под фруктовой воды и прочие вещи, разбросанные по всему катеру. Аккуратность явно не входила в курс лекций, читаемых Сидни сыну.
— Мама, эти люди хотят поговорить со мной, — возбужденно окликнул ее Сидди. — А еще они хотят меня сфотографировать, и у них столько камер!
Шерил выпрямилась, откинула с лица пряди волос и недовольно поморщилась, завидев группу людей с камерами, направленными на нее. Но одна камера заставила ее по-настоящему запаниковать, ибо охотилась исключительно за Сидди, а неразумное дитя с удовольствием позировало и отвечало на задаваемые вопросы.
— Шерил, в чем дело? — тихо спросил Сидни. — Неужели журналисты собираются использовать малыша, чтобы создать еще одну дешевую сенсацию?
— О, Сидни! — в отчаянии вскричала Шерил. — Ведь они даже не знали о его существовании!
Одним сильным движением Сидни перескочил на причал и оказался рядом с патлатым типом, который еще быстрее принялся щелкать затвором фотоаппарата, снимая ребенка.
— Папа, давай мы… — начал было Сидди, но рука отца, бесцеремонно зажавшая малышу рот, не позволила ему договорить.
— Шерил, пошли! — властно распорядился Сидни, подхватил ребенка и двинулся сквозь толпу репортеров, будто ледокол через льды.
Шерил заторопилась следом, стараясь не отставать и полностью игнорируя протянутые к ней руки и град вопросов.
— Мисс Джонс, где вы скрывали своего ребенка?
— Это дитя любви?
— Кто его отец?
Один голос из хора голосов привлек ее внимание.
— Его лицо мне знакомо… Уже не тот ли это хирург? Как его?.. Спенсер! Шерил, неужели вы надеялись сохранить это в тайне?!
— Оставьте ее в покое! — взревел Сидни и, схватив Шерил за руку, выдернул ее из толпы и прижал к своей обнаженной загорелой груди.
Она обернулась и, чувствуя себя защищенной в сильных объятиях Сидни, вызывающе бросила онемевшим писакам:
— Это никогда не было тайной! Я и не думала отрицать, что у меня есть сын. Просто никто из вас не догадался спросить меня об этом.
Сидни, решив, что сказано достаточно, втолкнул Шерил в ослепительно темный — после солнца — салон автомобиля.
Мощная машина взяла с места в карьер, набирая скорость под яростным напором своего владельца.
— Они хотели сфотографировать нас всех вместе, — заговорил Сидди, хотя его было почти не слышно из-за рева мотора. — Это было бы так красиво. Почему вы?..
— Успокойся, пожалуйста, — одернул его Сидни.
Мальчик издал преувеличенно громкий вздох протеста, но повиновался.
— Сидни, — начала Шерил, и голос ее звучал напряженно. — Прости меня, пожалуйста. Я…
— За что тебе извиняться?
— За то, что втянула тебя и Сидди в этот… в это безобразие, — ответила Шерил, нервно вцепившись в сиденье и молясь, чтобы Сидни снизил скорость, пока кого-нибудь не сшиб.
— Согласись, я давно уже в это втянут, так что тут ничего не поделаешь. — Он мельком взглянул на нее, и выражение его лица заметно смягчилось. — Шерил, ты не должна защищать меня… Хотя один Бог знает, как они умудрились столько лет оставаться в неведении. Сидди, как ты считаешь, не стоит ли нам пригласить маму и бабушку куда-нибудь пообедать?
— А куда, папа? В настоящий ресторан, да?! — тотчас заинтересовался Сидди.