- Догадываюсь, - я глубоко затянулся и выдохнул дым. – Этого следовало ожидать. Я только надеюсь, что он будет тебе более достойным спутником жизни, чем я.
Изабелла смотрела на меня, не отводя взгляда.
- Значит, ты готов дать мне уйти?
- Конечно, - спокойно сказал я. – Я встречаюсь с представителями телевидения и прессы, и открыто признаю, что я гей, что скрывал это давно, боролся со своими склонностями и именно потому женился так поздно, но не смог сделать тебя счастливой. Вся вина будет лежать только на мне. А разве не так? Я тебе отвратителен, знаю. Ты можешь переехать в любой удобный тебе день. К родителям, к возлюбленному, в отель… как пожелаешь. Ты независимая женщина со средствами, тебе открыты все пути.
Она погасила окурок сигареты в пепельнице неожиданно сильным, мужским движением.
- Знаешь, Лейтон, сейчас мне очень хочется спросить тебя, что с тобой произошло в Гринвиче. Но я не буду. Теперь это меня не касается. Ты свой выбор уже сделал.
Мы допивали чай в полном молчании. Затем Изабелла отодвинула чашку и сидела, сжавшись в комок, опираясь подбородком на сцепленные в замок руки. На ее лице застыло выражение какой-то озлобленной решимости.
Я поднялся, подошел к ней со спины, погладил ладонями напряженные плечи, обнял ее – впервые за пять лет я к ней прикоснулся! – и прошептал:
- Всё будет в порядке.
Она глубоко вздохнула, но не оттолкнула меня. Я отстранился.
Прости меня, Изабелла. Может быть, тебе от правды было бы легче, но я рискую слишком многим, и не могу сказать тебе, что произошло в Гринвиче на самом деле.
========== Глава 58. Махмуд Т. ==========
Звонок от отца прозвучал неожиданно. Странно, мы ведь говорили всего несколько дней назад, а он редко общается со мной больше чем раз в неделю. К чему ему сын, для которого навсегда закрыта карьера в бизнесе и политике? Мои скромные успехи на другом поприще для него ничего не значат.
- Да, папа? – рассеянно сказал я, приняв вызов.
- Ты опять за свое, Мехмет?! – давно в его голосе не было такой злости.
- О чем ты? – в недоумении переспросил я.
- Он еще спрашивает, о чем речь! Я так и знал, что такие мозги никогда на место не станут. Тебя снова полощут во всех таблоидах, а ты строишь из себя невинного ягненка. Господи, Мехмет, тебе же не пятнадцать лет, да и я моложе не становлюсь.
Отец бушевал, гневно обвиняя меня в каких-то неведомых мне грехах, а мне было его жаль. Годы и нервы, конечно, берут свое. И по нему сильно ударила та история пять лет назад, он до сих пор не смирился с ограничениями, ценой которых ему удалось спасти наследника от много худших неприятностей.
Я сильнее сжал телефон, другой рукой вытирая со лба холодный пот. А если выплыла правда, что я на самом деле не настоящий Мехмет Бали?!
- Что молчишь, Мехмет? – продолжил отец. – Или, скажешь, что журналисты всё выдумывают, будто ты спишь с Лейтоном Уэсли? Да что же это за позорище. Ладно, у нас свободная страна, но головой бы думал. Если тебя на мужиков потянуло, не мог найти себе кого-то неженатого и не такого известного?!
- Мы любим друг друга… - прошептал я, понимая, что для такой рациональной и жесткой натуры, как Касим Бали, любовь вовсе не аргумент.
- Бред! Что у вас общего? Он в два раза старше тебя. Он солидный человек с карьерой, о которой вся страна говорит! Это не то, что заниматься всякой мазней. И ты думаешь, ему нужен сопляк, с позорным прошлым и несерьезной работой? Скорее бы я поверил, что ему наши капиталы нужны.
- Лейтон со мной не из-за денег! Пап, это не то, что ты подумал… - я не мог подобрать слова. Не расскажу же я правду. – Лучше скажи, мама уже знает? Как она восприняла?
Больше всего я теперь волновался из-за матери. Конечно, по сравнению с выходками моего оригинала связь с мужчиной – не такой уж проступок. Но то, что мой любовник занимает такую должность, и нам из-за этого покоя не дадут…
Отец молчал, и ожидание выбивало меня из сил. Наконец он с горечью признался:
- Айлин на твоей стороне. Как всегда. Утешается этими романтическими бреднями, что любовь не выбирает. Но неужели ты не понимаешь, Мехмет, возраст есть возраст. Все эти операции, и прежние, и нынешние, могут придать сморчку вид свежего персика, да только опыт человека и взгляды на жизнь остаются какими были. Пятьдесят лет есть пятьдесят лет. Ну, бес в ребро, вызовет интерес свежее личико и молодое тело, а дальше?
Я прошелся по комнате. Сел за стол, придвинул блокнот ближе к себе, машинально рисуя какие-то узоры. Я не знал, не знал, чем успокоить родителей, как утешить. Получалось только невнятное:
- Пап, но я же не пью, не употребляю всякую дрянь, ни над кем не издеваюсь. Да если бы Лейтон не был политиком, на нас бы никто внимания не обратил… и если мы и попали в газеты, то случайно. Мы оба хотели, чтобы про нас не знали.
- Да уж, в твоем случае «не пью и не прожигаю жизнь в ночных клубах» уже прогресс! Я не знаю, что с тобой делать, просто не знаю, - гнев в голосе отца сменился печалью и усталостью.
- Всё наладится,… вот увидишь, всё как-нибудь будет…
Он ничего не ответил, просто сбросил вызов.
*
Прошлое моего оригинала все-таки догнало меня. Даже спустя годы. Опубликовав сенсацию о «тайной жизни министра Уэсли», авторы статей встряхнули и «мое» прошлое, вспомнив пару-тройку давних скандалов и обещая читателям новые жареные факты о крутом наследничке, который теперь притворяется милашкой. Из «Центра развития» меня попросили уйти якобы по собственному желанию. «Вы же сами понимаете, мистер Тугрил, пока о вашем прошлом знало только руководство, это еще куда ни шло. У нас нет никаких претензий к вам лично, но родителям учеников может не понравиться, что о наставнике их детей пишут в сомнительных изданиях и в таком тоне».
…Я сидел на полу посреди комнаты, обхватив колени руками. Еще недавно у меня была нормальная, спокойная жизнь обычного человека. Теперь – родители с опасением относятся ко мне и моим поступкам, и пройдет немало времени, прежде чем мы успокоимся и сможем нормально говорить друг с другом. Работу я потерял. И это всё за пару дней!
- Главное, что мы живы, Махмуд. С этим мы справимся, - Заганос сидел рядом со мной, обнимая меня. Он приехал ко мне через день после того, как всё случилось, хоть я и уговаривал его не приезжать, не рушить карьеру окончательно. Пусть бы хоть одному из нас повезло больше. Я сразу же подумал: а вдруг кто-то будет копать глубже, вдруг всё вскроется, вдруг кому-то покажется подозрительной «внезапно вспыхнувшая страсть», а от этого сомнения потянутся ниточки в Хейлшем, Сент-Пол, Гринвичский центр. Лучше мне отказаться от моей любви, чем видеть, как из-за меня пострадают другие. Но Заганос не собирался так просто оставлять меня.
- Ты можешь всё потерять из-за меня! – убеждал его я. – Получится, твой труд пропал зря.
- Шшш. Спокойно, милый… я уже всё решил. Эти уроды хотели меня утопить, так я сыграю против них их же картами. Выступлю в поддержку нетрадиционных семей. Сделаю рекламу новому проекту. Представь себе, как обрадуются бездетные пары, когда узнают, что скоро специально для них в клиниках введут программу искусственного выращивания детей. И ведь девиз тот же, «всё ради общего блага». Просто один дополнительный момент.
Заганос говорил об этом совершенно спокойно и уверенно. Но меня все еще трясло от волнения.
- А если не получится?
- И что? Главное я уже сделал. С Изабеллой мы вчера всё решили. У нее есть человек, к которому она уже давно хотела от меня уйти. Мы расстаемся красиво, она не пострадает. Позже я тебе расскажу еще кое-что… - он взял меня за руку и провел пальцем по моей ладони, будто выводя невидимый рисунок. Это был один из наших тайных знаков: намек на то, что речь пойдет о событиях из жизни «до» и об этом мы можем только переписываться и тут же сжигать листы.
- Расскажешь. Только… ты уверен, что нам стоит оставаться вместе? Меня попросили уйти из престижной студии. А если в газетах и в сети опять начнут ворошить мое прошлое, что мне останется делать? Сидеть на шее у родителей или у тебя? Веселая будет жизнь, - я покачал головой.