Меня все время тошнит. Рядом со мной заботливая и молодая, судя по голосу, санитарка. Она помогает, дает ложку воды, больше не разрешает врач. Глаза открывать боюсь, просто слушаюсь, когда она говорит, что надо сделать глоток.
Какой выкидыш? Как это могло произойти? Врач не сказал точно, а потом я и вовсе не слышала, что бы кто-то озвучивал диагноз.
- Сколько времени? – Спрашиваю я, едва набравшись сил. Мне так плохо, что я собиралась сказать это несколько минут. Приоткрываю глаза впервые с момента в приемном. В самой палате нет света, лишь тускло светит из коридора. Вижу как там ходят глубоко беременные девушки. Ходят тяжело, переживаю за них. Хоть бы не упали, это опасно на их сроках.
- Девять сорок. – Говорит жалостливо девочка. Она совсем девочка. Смотрю на нее, и вижу что костюм на ней большой. Шапочка тоже большая. Такая она миниатюрная, светлая тонка косичка свисает из-под колпака. Мне так внезапно становится ее жалко, наверняка же это ее первая работа, денег не хватает, она старается. Еще совсем не очерствела в нашей здравоохранительной системе. И так грустно за нее становится, что слезы сами катятся рекой.
Вероятность того, что я только что потеряла ребенка накрывает бетонной плитой в разы больше моего веса, я не удерживаюсь и снова проваливаюсь в небытие.
Снова просыпаюсь и сращиваю факты. Я в палате одна. Девочка санитарка сидит на второй койке, которая пока не занята. Моего телефона на тумбочке нет. В прошлый раз, когда я была в сознании, было девять сорок.
Я хочу позвонить Мише, и из последней надежды ищу телефон глазами. Он же должен быть со мной. Его не могли не дать с собой!
Снова собираюсь с силами, девочка не видит что я проснулась, сидит в телефоне. Ее окликают из коридора и она встает, первым делом смотрит на меня. Я тяну к ней руку, прошу не уходить. Поднимаю палец, она кричит в коридор что не может подойти, что меня тошнит. Я снова в слезы, она врет ради меня. Ну если сюда зайдут, я без проблем подтвержу ее вранье. А пока держусь.
- Где мои вещи? – говорю я на одном выдохе
- Их порезали, вы были без сознания, и они все в крови. Я могу их найти, они вам нужны?
Качаю головой. Девочка дает ложку воды, ее хватает лишь промочить горло, но и это уже хорошо. Во рту все пересохло.
Миша же наверняка никуда не уехал, он наверняка внизу.
- Мне нужен телефон. Я тебя очень прошу. – Я срываюсь на плач. Мне сложно себя контролировать, снова успокаиваю себя и привожу в норму рыдания.
- Возьмите мой. – Она протягивает телефон, но я не знаю номера.
- Мне нужен мой. Пожалуйста. Он внизу. Он не могу уйти. – Он нужен мне здесь, Миша нужен мне здесь. Снова срываюсь в пропасть отчаяния, снова захлебываюсь в рыданиях. – Там будет мужчина высокий, красивый, блондин в костюме. Или будет на улице. А него серебристая большая машина, ауди. Пожалуйста, найди его. Скажи что он мне нужен. Я люблю его.
Меня на более не хватает, тело сковывают спазмы и судороги, я в беззвучном рыдании сворачиваюсь калачиком. Отключаюсь, и так хорошо снова в забытии, что я не тороплюсь выныривать. На самом деле, конечно же, сомневаюсь что могу это контролировать.
Просыпаюсь уже совсем в ночи. В коридоре темно и тихо, в палате тоже. Рядом со мной никого.
Смотрю в окно и по горящим в доме окнам пытаюсь понять насколько сейчас поздно. Из тех этажей что видно, три с розовой подсветкой, и два в полноценным светом. Наверно, часа два ночи.
Во рту сухо, тянусь к заветному стакану и одновременно борюсь с тем, чтобы не выпить весь. Но это я рано радовалась. Я не дотягиваюсь, а сил привстать нет. Рука падает рядом с подушкой прямо на телефон. Он оживает.
Слезы радости брызжут из глаз.
Боже, она его нашла! Или он был тут?
На кровати вижу шевеление, фигура слишком маленькая, это не он. Я просто не заприметила провалившуюся в пружины санитарку.
Она оборачивается и понимает что я хотела. Плачу и пью. Трясущимися руками набираю Мишу. От него много сообщений, я все их прочту потом. Мне надо его услышать.
- Аня! – Почти кричит он. На часах 3:20. Голос не сонный, он не спит.
- Миша. – Все что получается, это рыдать в трубку. Я слабею и телефон сползает в руке, передаю телефон девочке, и та сиплым голосом отвечает на его вопросы.
- Здравствуйте… нет, это санитарка… она пока не может говорить… я не знаю, я только за ней смотрю… Виолетта… - Записывает в свой телефон его номер. – Я могу у медсестры спросить, что колят, сама не знаю… одна… сказали много крови потеряла и если будет еще, то звать врачей… рвало сильно, да… плачет много… я не знаю что ей можно, но обычно носят гранатовый сок, фрукты, кисломолочное…воду! Здесь куллер далеко от палаты. А, подождите, тянет к телефону.