Я хочу его слышать.
- Миш, поговори со мной, расскажи что-нибудь. – Говорю я жутко гнусавым голосом. Слышу как он сглатывает на том конце.
- Любимая, родня моя. С тобой все будет хорошо. Я тебя очень люблю. – Говорит рвано, но старается. Он сейчас переживает тоже самое что и я. Но держится, в отличии от меня. Почему же я не могу собраться? Вот, все никак не могу!
Стискиваю зубы от злости на свою слабость и выключаю микрофон. Кладу телефон на щеку, он не сползает. Начинаю дышать по квадрату, это очень тяжело, толчки из грудины не дают восстановить дыхание, но я не сдаюсь.
- Меня не пустили, я хотел с тобой, но не дали пройти, так как я никто тебе. Мне плевать, Аня, выписываешься из больницы и в ЗАГС, я ждать не буду. – Его шутка помогает, я улыбаюсь, а слезы текут сильнее. Со слезами выходит больше, чем я пью! Открываю рот и Виолетта великодушно вливает всю ложку до последней капельки.
Миша продолжает.
- Вадим остался дежурить. Эта девочка сказала ему что ты его любишь. – Еще одна ирония от судьбы, любимый будто вливает в мою кровь энергию. Я плачу, но говорить вроде могу.
Посмотрим на сколько меня хватит. Включаю микрофон.
- Она хорошая. Я тебя люблю. – Стараюсь сделать ударение на слова «тебя», хотя это и очевидно. Но мне надо что бы он знал наверняка, услышал от меня.
- И я тебя люблю.
- Как Илья?
- О, он лучше всех. Дрыхнет. Показать?
- Ага.
Миша переключается на камеру, я свою закрываю, потом вовсе отключаю, ему не надо меня пока видеть, он может сильнее расстроиться. Сам он в раздет, один лишь крестик висит на шее.
В комнате темно, он регулирует ночник что бы было хоть что-то видно. Малыш спит в своей кроватке, одна нога на перилах. На лице умиротворение и спокойствие.
- Мой сыночек. – Вид малыша будто выбивает последний воздух. Я судорожно выключаю микрофон и снова захожусь в истерике.
Я носила под сердцем, и даже не подозревала об этом, ребенка от любимого человека. Что же я за человек такой? Почему скудные месячные меня не напрягли, почему как только мне стало плохо я не обратилась к врачу. Почему я забеременела? Как?
Миша чувствует меня, кажется, сам думает об этом же. Недолго молчит. Потом решительно произносит.
- В 8 утра я буду у тебя. Они должны меня пустить. Они просто обязаны были меня пустить. Ты первый день как поступила.
Я не хочу, чтобы он злился и приходил в отчаяние, он там один. Я хотя бы под присмотром и от этого разговора мне стало сильно лучше. Также поспешно включаю микрофон и почти неслышно прошу.
- Любимый, осталось меньше пяти часов. Я засну а ты уже будешь рядом. Ты спал вообще?
- Спал.
- Я тебе не верю. Есть кто-нибудь рядом?
- Нет. Тамара спит, я один. Сижу сейчас на кухне.
- Пойди в нашу спальню, приляг хотя бы на полчаса. Ты же будильник поставил?
- Нет, забыл. Сейчас поставлю. – Я осознаю, что разговариваю с ним как с маленьким. Но кто мы сейчас, если не самые уязвленные и беззащитные люди? Особенно сейчас нам надо беречь друг друга.
- Если хочешь, я могу не отключаться, заснем вместе.
- Хочу. Анечка, я так тебя люблю.
- И я тебя очень люблю.
- Почему интересно ко мне никого не подселили? Сегодня же приемный день. Палаты должны быть битком. – Стараюсь я для себя и для него.
- Мама передала главврачу такую просьбу. Я воспользовался связями.
- Спасибо ей за это. Так пить хочется. - Сонная Виолетта поджимает губы, мол нельзя, рано.
- Я привезу тебе воды. Что ты еще хочешь?
- Только тебя. И Илью. Но, наверное, пока не надо. Может к вечеру. Я невменяемая сейчас.