Выбрать главу

Он снова избрал тактику молчания и в основном взирал на меня коршуном. Никакие словесные доводы на него не действовали. Но в этот раз он и старался быть близко, держал за руку, иногда даже молча обнимал. Вы видели когда-нибудь злого молчаливого гризли, который охраняет свои ягоды. Вот это был он, а я ягоды. Когда я в отчаянии повысила голос в попытках объяснить, что управлять мной и решать за меня нельзя, Миша немного оттаял. Начал отвечать на мои вопросы, но конечный результат от этого не изменялся. Он был ультимативно против моего выхода на работу.

- Покажи мне оружие! Если надо выстрелить что бы ты понял как это важно для меня, значит, блин, пора!

- Поехали. – Легко и без иных вопросов ответил Миша и пошел в коридор. Я немного побесилась, даже потопала ногами, а потом пошла за ним. Сообщила Тамаре что мы скоро вернемся и пошла одеваться. Миша стоял в куртке отвечал в телефоне на сообщения. Я уже по выражению лица понимаю, что работа. Помимо меня он чатится только с братом. А с братом он обычно смеется и улыбается.

По пути на парковку он взял меня за руку, и я закрепилась во мнении, что меня все еще любят. Даже не смотря на наши недопонимания, даже несмотря на то, что я не подчиняюсь.

Я варилась сама в себе, пока мы не выехали из города и меня не накрыла очередная волна эмоций.

- Ты хоть представляешь как мне тяжело с тобой иногда? Почему ты не даешь мне самой решить работать мне или нет?

- Я о тебе забочусь. Нельзя же вот так вот сразу после всего выходить на работу. Правда, поехали в горы, на море, куда скажешь! – У меня после смены фамилии нет заграна и он это знает. Я про себя радуюсь - он мне ответил. Дома это была игра в одни ворота.

- Миша, я уже две недели на больничном! Девушки справляются с этим за три дня, а меня три недели держат! Я же не завтра выхожу! Еще целая неделя.

- Но у тебя же все необычно. В пятницу еще раз вызывали это, как его? Ты лежала белая, как труп все выходные.

- Неважно! Миша, ну полежала я на кровати пару дней, ну было мне плохо. Но сейчас-то все хорошо. Я оклемалась. Я здоровая. Как и в прошлый раз.

- Ты только сегодня начала нормально есть.

- Ты, кстати, тоже плохо питаешься. Ты похудел, ты себя видел? Не хочешь об этом поговорить?

- Аня, мы сейчас про тебя. – Чуть раздражается, не дает перевести тему.

- Я выхожу на работу в понедельник, мне нужно возвращаться к обычной жизни. – В очередной раз пытаюсь все закончить, эта ссора бессмысленна.

- Хочешь я переведу тебе зарплату за месяц вперед? За два?

- Только попробуй! Я не из-за зарплаты, мне правда надо работать, середина квартала, у нас цели горят. А еще у нас отпуск в декабре. Если ты не передумал.

- Я сейчас развернусь и поеду прямо в ЗАГС. Передумал я? – Дразнится он переводя с взгляд с дороги. Я смеюсь, он тоже улыбается. Бесится что я его раскалываю.

- Миша, пожалуйста, хватит за меня решать и опекать меня сверхмеры. Я сильная, я уже в порядке. Правда. – Я снижаю тон, вроде бы пик мы прошли, пора успокаиваться.

- Мы можем еще завтра продолжить? Я устал сегодня цапаться.

- Мы можем продолжить завтра, но я тебе сразу говорю – мой ответ не изменится. – Он злится, сжимает правую ладонь в кулак.

- Посмотрим. – Стараюсь пропускать мимо ушей его тихую реплику, обнимаю его за плечо и в него же чмокаю. Тяжело вздыхаю. Мне эти сцены тоже не нравятся, но нам надо учиться договариваться.

- Я же не просто так о тебе беспокоюсь. – Он аккуратно целует меня в макушку, он все-таки за рулём. - Ты же до последнего терпишь, не обращаешь внимания на себя. Все время о ком-то беспокоишься, но не о себе.

- Это ты в точку. – Обреченно шепчу я, признавая правоту в каждом его слове.

- Ну так почему же ты сопротивляешься?

- Потому что в этот раз ты перебдил. – Целую еще, он прекрасно водит одной рукой, и трасса сейчас спокойная, совершенно пустая. - Я отдаю себе отчет в том, что сейчас со мной все хорошо. У меня ничего не болит, анализы хорошие. Хочешь я дам их твоей маме, она посмотрит, если мне не веришь.

- Я тебе верю. – Еще целует в макушку.

- Ну так и в чем дело?

- Мне так жалко тебя, я хочу что бы ты хорошо отдохнула, и не только от больниц, от работы тоже.