Мы спускаемся и Миша ныряет обратно за лестницу. В нише стены и правда стоит черный шкаф с замком. Я его не замечала тут раньше, потому что с лестницы обычно не спускалась.
- В, общем, ключ лежит в кабинете за стопкой книг.
- Я что-то уже не хочу смотреть.
- Мы сюда столько ехали, ночью! – Я закусываю губу и замолкаю. Миша открывает дверцу, шкаф герметичный, но деревянный. Теперь перед нами сейф. Металлический – Код. – Он хмурится и смотрит в стену, чешет лоб. – Не помню. Сейчас. – Набирает комбинацию, и она не подходит, потом еще пару раз.
- Пошли отсюда? Я даже боюсь смотреть что там, если честно.
В ответ мне посылают такой взгляд, что я уже сама хочу вспомнить то, чего вообще-то не знаю.
- Если будет что-то совсем плохое, и никого вокруг не будет, то тебе даже надо знать. – Он стоит спиной, набирает цифровые комбинации.
- Миша, пусть так вообще никогда не будет. – Сейф издает характерный щелчок.
- Вот. – Открывает дверцу, и я не верю тому, что вижу. Четыре небольших черных пистолета, три коричнево-черных длинноствольных, наверно они так называются. Короба с патронами. Какие-то сумки. Миша тоже с интересом рассматривает, явно давно не открывал, откуда-то изнутри достает корочку, проверяет и кладет обратно. Смотрит на мое брезгливое лицо. Я не подошла ни на шаг. – Пять ноль девять один три девять.
- Давай поднимемся? Мне холодно. Я есть хочу.
Миша устало смеется, качает головой и закрывает шкаф. Пока идем по лестнице привычно мнет мне попу и ворчит себе под нос.
Пока Миша относит ключ, я юркаю на кухню и проверяю запасы. И правда ничего, кроме картошки, которая каким-то чудом не пропала. А ней же нахожу лук. Заглядываю в шкафчики сверху в поисках специй. Тоже туго. Только Тамарины хмели-сунели, барбарис и пакетики без подписей. Нахожу соль и уже рада.
- Можно попросить что-то у охраны, они же что-то едят. – Заходит Миша и быстро приближается ко мне. В руках у него шерстяные носки и тапочки. На нем такие же как в руках. Наклоняется передо мной и берет ногу. – Подними.
Смотрю на него сверху вниз и влюбляюсь в который раз с нашей встречи. Миша натягивает носки, а потом с трудом просовывает ногу в домашний валенок, иначе не скажу. Сам без куртки, но он горячий парень, до сих пор спит без одеяла.
Поднимается и, натыкаясь на мой чуть не плачущий благодарный взгляд, смущенно улыбается, долго целует щеку, от удовольствия я закрываю глаза. Привычно приобнимет, кладет руки на талию и массирует - приятно. Я как стояла с солью и луком в руках, так и стою.
- Что у нас будет? Лук с солью? – Снова шутит, взгляд у него как у сытого кота, глаза полуприкрыты, на губах гуляет довольная расслабленная улыбка.
- Жаренная картошка. – Произношу я и немного сбивчиво. Он так смотрит, что я теряюсь.
- О, это я люблю. Я взял вино из подвала. Правда, там только красное.
- Ничего, я люблю иногда красное. - Быстро чмокаю в щеку и продолжаю: - Миш, папа привозил карпаччо, оно может лежать в холодильнике в летней кухне. Сходишь? Посмотришь? – Выдаю я то, что хотела сказать, чудом получается связно. Сердце щемит от испытываемых чувств любви и благодарности.
- Посмотрю. – Оставляет на губах быстрый поцелуй и уже из холла кричит. - Бокалы для вина в буфете слева.
- Хорошо!
Без Миши шариться в шкафах проще, я могу это делать в судорожно нервной манере без боязни быть застуканной. Когда все необходимое оказывается передо мной на столе, я закатываю рукава и понимаю что еще в куртке. Включаю печку и конфорки. Надеюсь, так станет хотя бы чуть-чуть теплее. Иду в коридор и раздеваюсь, по пути обратно пишу Тамаре что мы не приедем этой ночью и будем завтра утром. Она не отвечает, но это и понятно, уже поздно.
Миша возвращается с карпаччо и держит его так, будто это кубок, а он победил в соревнованиях. Это определенно победа, ужин из ничего у нас получится сносным.
- Тебе помочь? – Подходит он сзади и целует меня в шею, обнимает.
- Нет, но было бы хорошо, если бы ты нашел какой-нибудь фильм. Я сто лет ничего не смотрела. Поищешь? – Быстро целую его в губы.