- Давай подержу. Пойдет же? - Спрашивает Миша, а я замираю. Сам попросил, инициатива совершенно искренняя. Жду подвоха, но пока его нет.
- Давай посмотрим. - Отдаю ему сына, Илья совершенно не против, сидит спокойно. Миша держит ребенка уверенно. Не придраться. - Его надо покормить.
Пока убираю продукты и разогреваю смесь, на улице раздается гогот и улюлюкание. Мужчины поют попсовую песню "гимн разведенных и брошенных женщин" одной молодой певицы. Мы с Мишей прыскаем. Марина на заднем фоне совсем забыла про дочь, снимает происходящее на телефон вплотную подойдя к окну. Даже открывает форточку, что бы было слышно еще лучше.
При виде смеси сын с нетерпения бьет ножками и ручками по мужчине. Миша разворачивает сына в мою сторону, перехватывает за ножку, забирает бутылочку, и кормит сам. Я смотрю не в силах поверить в происходящее. Вот так, просто? Его настоящий отец боялся его брать на руки долгое время, Миша же сделал это так уверенно, что не вериться.
- Ну все, мы поладили. - Он покачивает его и нежно смотрит на меня.
Вот-вот растекусь лужицей умиления.
- Ага. – Это все что я в силах сейчас сказать.
Миша победно улыбается, наклоняется к его головке носом и выдает:
- Как он вкусно пахнет, чем это?
- Ребенком, они все так пахнут. У тебя точно не было детей? - Он смеется.
- У меня нет. – Он качает головой. - У брата двое, когда были маленькие, часто виделись, сейчас нет.
- Почему? - Чисто машинально поддерживаю тему опираюсь на столешницу и смотрю на сына.
- Они уехали в теплые края. Брат всегда об этом мечтал. Всё? - Спросил он, глядя на пустую бутылочку. Илья сразу же потерял интерес к ней, упирался руками и всячески отодвигал.
- Ух ты. - Даже как-то обидно, что все прошло так гладко и без закидонов. Никаких испытаний Илья не подкинул.
Затем Миша делает то, что вообще не укладывается в голове: берет полотенце из стопки на столе; кладет его себе на плечо; переворачивает Илью лицом к полотенцу; легонько гладит и постукивает. Малыш отрыгивает излишки смеси.
Что? Как такое вообще может быть? Я в полном недоумении, как он так заправски обращается с ребенком?
Тяну руки что бы забрать сына. Миша отдает, снимает полотенце и взглядом спрашивает куда его деть. Удерживаюсь, что бы не сказать, что бы выбросил. Без слов забираю и откладываю к раковине.
- Это мой сын. - Немного обиженно шепчу я, крепко обнимая Илью. Миша искренне смеется и поднимает руки к верху, показывая, что не претендовал и вообще сдается. Я толкаю его плечом и веду на улицу. - Пойдем представлю друзьям.
Первым делом подвожу к папе, но в беседке нас уже заметили и для видимого приличия прекратили горланить очередную песню. Стою от дыма по-дальше, я все-таки держу сына на руках.
- Пап, это Миша, вы уже знакомы, но все же. Миша мой друг. Миша это мой папа Савелий Петрович. - Папа вытирает руки о полотенце на поясе и протягивает руку.
- Привет, джигит. - Я закатываю глаза. Миша не придает значения шутке и пожимает руку.
- Здравствуйте! Вам чем-то помочь?
- Нет! - Папа польщен, но к шашлыку никого не подпустит. - Эта партия вот-вот будет готова. Спасибо. Присаживайся, у нас тут теплая компания.
- Спасибо. А это что, гриль такой? - Он с неподдельным интересом открывает крышку рядом стоящего неработающего "аппарата".
- Да. Аня купила на прошлый новый год, я так и не разобрался как с ним работать.
- У меня есть похожий дома, сам еле разобрался. Могу помочь, это не сложно, но нужно время. - Он чешет голову, явно вспоминая свои попытки.
- Давай, но а пока пусть стоит. - Папа с недоверием смотрит на гриль мысленно крестясь. Да, я помню как он его материл, когда мясо горело, пересушивалось и вовсе оставалось сырым. Потом попытки окончились. «Аппарат» стоит нетронутым добрых полгода, уже мхом порос.
- Пойдем к ребятам.
- Пойдем. - Миша придерживает меня за талию, идет рядом. Его присутствие меня одновременно будоражит и успокаивает. Необъяснимые противоречивые чувства.