- Давно они уехали? - Я тянусь к подушке и предлагаю Мише лечь рядом. Илья засыпает, но пока вертится по кроватке, мычит, глаза слипаются.
- Пару лет назад. У брата всегда была такая мечта. Всю жизнь работал с отцом, а сейчас возится в собственном саду. Сажает тюльпаны. - Миша смеется над братом, отводит взгляд и потягивается.
- Ты его осуждаешь? – Я рада что он настроен поговорить и удобно устраиваюсь на его плече.
- Нет. Ну разве что чуть-чуть. Даже Катя, жена его, уже выучила испанский и нашла работу, а он стрижет газон и наслаждается жизнью без забот. Его соседи думают, что он из русской мафии.
- Мда. Какие вы разные. Ты деятельный трудоголик, он спокойный семьянин.
- Да, так всегда было. С отцом в бизнесе у него тоже не ладилось. Не его это.
- А у тебя?
- Само собой как-то получилось. Папа таскал меня везде с раннего возраста. У меня не было другого выхода, кажется.
- Расскажи о папе. - Мне нравится наша спокойная и откровенная беседа.
- Что ты хочешь знать? – Миша тихо шепчет почти весь наш разговор, периодически целует лоб и сильнее прижимает к себе. От ощущения уюта я свернулась клубочком под его боком. Тут безопасно.
- Ты говоришь об отце в прошедшем времени. - Я привстаю и заглядываю в глаза.
- Да, его нет уже пять лет. Сердце, все случилось очень быстро. – Он говорит с сожалением, но не с таким, какое сопровождает людей, не смирившихся со смертью близкого. Скорее, как с сожалением, но как о факте, который не изменить.
- Я сожалею.
В ответ он гладит меня по щеке.
- А твоя мама? Ее нет?
- Да, пару лет назад ушла. Рак, это не было быстро. - Я погружаюсь в тягостные воспоминания. Мы молчим, Миша оставляет долгий поцелуй на лбу. Я не смирилась, мне это тяжело. - Каким был твой папа? - Оба травмированные уходом близких я знаю, что имею право на такие вопросы.
- О, он был упрямым, жестким, очень сложным, но справедливым. Маму боялся, ценил и очень любил. - На последнем он счастливо громко засмеялся. - Ой, не проснется? – Оба смотрим на Илью. Малыш заснул на боку.
- Не должен. - Я беру его ладонь и тоже целую. Показываю взглядом что бы продолжал.
- В молодости был председателем колхоза нашего. Потом колхоз развалили переделом власти. В 90-ые еле выжили, папа скупал землю у пайщиков по дешёвке. Оказалось, стратегия выигрышная.
- Видно, что ты его уважал и любил.
- А как иначе? Он был для меня примером, умел все просчитывать на несколько ходов вперед. Иногда в ущерб настоящему. У меня это получается не всегда.
- Ты сумел все это сохранить, ты явно на него похож. Многому у него научился - Он прижимает меня крепче и целует в волосы. - Слушай, а откуда вы знакомы с Егором? Он вроде бы работает в оборонке.
- Мы соседи и иногда пересекаемся по работе. Он живет на пару этажей ниже, вроде. Его жена старшая дома. Не знаю, зачем им это.
- Да, наш город - это маленькая деревня. - Протягиваю я.
- Не то слово. - Он ерзает. - Советовал адвоката для суда, некоего Светличного Ивана, пару недель назад это было. - У меня екает и я вмиг холодею. - Это же твой бывший муж?
- Да. - Он усмехается, кивает себе.
- Егор намекнул, что мне не стоит к нему обращаться "в свете очевидных обстоятельств". Я учту.
- Спасибо.
- Не за что. Мир тесен.
- Ага. - От американских горок пережитых эмоций, бессонной ночи и насыщенного дня силы начали меня покидать. Я зеваю и понимаю, что очень сильно хочу спать.
- Будешь спать? - Он нежно гладит мою щеку и целует.
- Похоже, скоро отключусь.
- Я тогда пойду.
- Ты можешь остаться. - Сильнее обнимаю и прижимаюсь. Так хорошо с ним лежать. Миша тихо смеется и гладит меня по спине.
- Ну нет, надо соблюсти видимые приличия перед твоей семьей.
- Играешь приличного человека?
- Я и есть приличный человек, это ты на меня плохо влияешь. - Я легонько пихаю его грудь кулаком. Тоже улыбаюсь. Молчим, я проваливаюсь в объятия морфея. Чествую, как Миша целует меня в лоб и встает с кровати. Собираю остатки сил и тоже встаю. - Лежи, не вставай.