Когда сын просыпается, все внимание бабушки и Вани переходит на него, и я этому рада. Во-первых, это какое-то общение с отцом. А во-вторых, они не занимают меня вопросами на больные темы.
Свекровь уже определила кем будет учиться внук и где будет жить. Я мысленно закатила глаза и оставила все это без комментариев. Мне хватает ума понять, что сын пойдет туда, куда ему захочется и переломить его решение бабушке, с которой их возможно разделит его взросление и нечастые встречи, не получится. Пусть говорит что хочет.
К вечеру, папа уходит на диван в дом и смотрит телевизор. Всей оставшейся компанией мы сидим на террасе и рассуждаем о том, какие дальнейшие планы развития у Ильи.
- Кстати! - Вскрикиваю я и тянусь забрать сына из рук свекрови, она отдает. - Он сегодня сам перевернулся! Смотрите! - Я кладу сына на спину на террасу и он вмиг переворачивается на живот. - Видимо, конец нашей спокойной жизни. - Я нервно смеюсь, намекая на то, что скоро сын начнет ползать.
Натыкаюсь на испуганный и злой взгляд свекрови.
- Аня, что ты сделала! Ты положила сына на землю, ты что? Он же мог ртом ее облизать! - И тянется осмотреть рот. К слову, малыш был в комбинезоне, носках и легкой шапочке. Все-таки майские вечера еще не такие теплые.
- Ну что вы, мы сегодня с керхера с мылом все мыли. Да и от всех болячек не убережешь. - Говорю я смущаясь и крепче перехватывая сына. - Вы же видели, да? Он сам теперь переворачивается.
Но, похоже, настроение ее теперь не вернуть. Мы недолго скомкано общаемся, а потом она ретируется и мы с Ваней остаемся втроем.
- Прости маму, она нервничает, когда приезжает сюда.
- Я понимаю. Она может приезжать реже. К двум годам я смогу его спокойно отдавать вам на пару дней. Я не буду возражать.
- Спасибо.
Повисает напряженное молчание. Но я сыта этим по горло, завожу разговор о его работе и клиентах. Он увлеченно рассказывает, а я слушаю, иногда уточню о тех случаях, о которых он говорил в прошлый приезд. Становится довольно поздно и я уношу Илью домой.
Уложив сына, и собираясь ко сну сама, замечаю что в саду включен свет, приглядываюсь и вижу как Ваня сидит на ступеньках, голова опущена между коленей, а в руках сигарета. Он плачет? Что за спектакль? Взгораю мгновенно. Да как он посмел!?
Вылетаю из дома, убедившись что никого не разбудила, на улице себя вообще не сдерживаю.
Подхожу и глядя на его заплаканное лицо говорю:
- Ты совсем ахренел? Ты чего добиваешься?
Он молчит, лишь смотрим в одну точку. Сигарета горит между пальцами.
- У тебя план такой? Доканать меня жалостью к тебе и заставить страдать тоже?
Молчит.
- Ты думаешь сделать мне больно, показав как страдаешь? У тебя нет прав на страдания. У тебя нет прав у меня что-то просить. Я не твоя собственность, что бы выбирать и жить всегда только ради тебя. Мы это обсуждали тысячу раз. Я не знаю как тебе помочь. - Я стою некоторое время, а потом опускаюсь на колени перед ним, не прикасаясь обращаюсь:
- Пойми ты уже наконец, если я буду спасать тебя, погибну сама. А я теперь не одна, за себя не страшно, нет. - Сглатываю непрошенные слезы. - Страшно что обреку сына на такую же судьбу.
- Давай попробуем еще? - Просит он протягивая руки.
- Нет. - Отшатываюсь я и мотаю головой. - Мы пробовали много раз, у нас не получиться в этот. Нам обоим потом плохо. Не хочу возвращаться в этот порочный круг. Будь счастлив без меня пожалуйста, умоляю, ну хватит уже! - Слезы, все-таки пробиваются и я смахиваю их руками. - Если вы хотите приезжать, я совсем не против. Пожалуйста! Но давай хотя бы делать вид что все хорошо? Мне очень тяжело тебя видеть таким. А с меня боли достаточно. Пожалуйста хватит.
- Конечно. Прости. Мне тяжело, но это мои проблемы. - Он подбирается и вытирает лицо. Комментарий тоже ранит, но я не ведусь.
- Ты курить начал? - Киваю я на потухшую сигарету.
- Да, это успокаивает. - Он достает вторую и прикуривает. Пробует вдыхание по квадрату, я сама его научила и по интервалам понимаю, что счет на 4.
- Ты пошел к психологу? Тебе надо из этого выбираться, ты же знаешь?
- Да, пошел. Все нормально. - Щёлк. Закрылся.