Миша превышает. Сильно превышает, но благо трасса пустая. Он меня понимает. Хочется потянуться, положить ему руку на бедро, поцеловать в щеку, расслабить как-то, отвлечь в конце концов, но решаю что переплетения рук пока хватит, это само по себе уже довольно красноречивый жест, понять его двояко нельзя.
Время тянется долго, кажется, что мы едем час, а конца пути все не видно.
Едва въехав в город, свекровь начинает аккуратно и без звука подбирать пакеты, сумки, готовиться и находится буквально на низком старте. Останавливаемся напротив клиники и высаживаем пассажирку.
Долгую целую минуту едем в тишине. Миша открывает окно и потирает лоб на светофоре.
- Непростая она женщина.
- Миша, прости, она напросилась и я не знала как ей отказать.
- По-моему, ей тяжело отказать.
- Ей надо было сказать кто ты сразу, плохо что я не сказала.
- А что бы было, если б сказала?
- Она бы не скрывала эмоций, злилась, ругалась, ушла бы из дома на своих двоих, я бы догоняла ее на трассе и пыталась подвезти. Но так было бы честнее по отношению к тебе. В следующий раз я скажу ей правду. Хотя, она наверно уже сама догадалась.
Мне больше жизни сейчас надо что бы он не отпускал мою руку. Я цепляюсь за нее слегка истерично.
- Она мне никто, так что мне плевать на ее чувства. А твое расстройство мне не нужно. Не волнуйся. Все хорошо. – Миша поднимает мою руку и целует костяшки пальцев. Долго целует, задумчиво.
Заезжаем на подземку и Миша паркует машину. В конце концов выключает ее и мы сидим. На моей груди будто бетонная плита. Я еле сдерживаю себя от рыданий.
- Наверно, в следующий раз стоит познакомиться с ними лицом к лицу. Не хочу тебя оставлять с этим наедине. Может тогда она станет вести себя скромнее с тобой?
- Вряд ли. Скорее, даже хуже, но только наедине.
- Значит, ты не будешь с ней больше наедине. - Он поднимает руку и целует внутреннюю сторону ладони. - И если хочешь, она с тобой даже не заговорит.
- Миша, прости, я так виновата. Я струсила, не знала что делать.
- Ты выбрала свое спокойствие и правильно сделала. Тебе нельзя переживать. – Потом он поднимает мой подбородок, я в свою очередь глотаю слезы. – Ну ты чего плачешь? Что такое?
- Я не хотела тебя расстраивать, я не хотела. Миша, прости. – Сдерживать себя становится очень сложно. Прикусываю губу что бы остановить слезный поток
- Меня расстроила не ты, а эта женщина. И злюсь я не на тебя, а на несправедливость. Как она смеет так себя с тобой вести, почему так много позволяет? Вы ведь регулярно много видитесь!?
- Хотелось бы меньше. – Я опускаю глаза и сильнее сжимаю ладонь, которая лежит у меня на щеке.
- И мне. Пожалуйста, позволь в следующий раз быть рядом с тобой? Провоцировать я ее не буду. Но защитить тебя смогу.
- В следующий раз они приедут вместе.
- Тем более.
- Я подумаю, хорошо? Я хочу, я очень хочу что бы они вели себя скромнее. Может быть, твое присутствие разбудит в них чувство такта.
- Не плачь пожалуйста больше из-за них. Они того не стоят.
- Ты не злишься на меня?
- С чего бы это? Нет, конечно. Ты в этом не виновата. Ну может быть 7 лет назад надо было думать лучше. – Я срываюсь на смешок и толкаю его в плечо. – Но уже поздно. Куда пойдем?
- Я хочу кровавой мести. Они купили Илье чудовищно отвратительную коляску без моего ведома. Куплю то, что хотела, а потом сожгу их подарок, предварительно его уничтожив.
- Неплохо. Пойдем. – Он заговорчески улыбается и кивает в сторону входа.
Я нуждаюсь в его прощении и буквально льну всем телом. Буквально прося о любви кладу лицо на широкую теплую грудь и обнимаю его за плечи. Миша в ответ целует меня в макушку и крепко, но так нежно обнимает. Он меня в обиду не даст – это я точно знаю.
- Аня, ты чего? Хорошая моя, мое отношение к тебе никак не изменилось. – И в подтверждение всего вышесказанного нежно целует, его губы настойчивы и горячи. От углубления я схожу с ума и даже задерживаю дыхание. Это не тот поцелуй, который под конец вызывает желание к немедленной разрядке, нет, это поцелуй любви и всеобъемлющей поддержки. Миша упирается лбом в мой и кажется окончательно расслабляется, дыхание обоих приходит в норму.