- Миш, это же незаконно.
- Знаю, и если ты попросишь, мы их перенаправим, но мне так будет спокойнее. - Я перевожу взгляд с камер на него и не знаю что ответить. Он спокоен, но подозреваю что это напускное, боится, что сказав мне правду я разозлюсь и мы поругаемся. Стоически сдерживаю себя от этого.
- Опасность настолько близко, что это необходимо? - От такой вероятности мурашки бегут по коже.
- Я не хочу пренебрегать мерами предосторожности. Не хочу что бы с тобой что-то случилось. – Он разворачивается и притягивает меня к себе за талию. Я кладу руки на его голову.
- Это не ответ. Я тут год живу, и со мной ничего не случилось. – Смягчаюсь я и пропускаю короткий ежик волос между пальцев. Не могу на него злиться, вот совсем.
- Да. Но теперь ты моя любимая, и я хочу быть уверен что ты в безопасности. Провода от твоих камер висят на дереве, Ань, их перерезать 3 секунды. – Сокрушается он и показывает пальцем на один из экранов.
- Мы можем выйти отсюда? – Шепчу я, небольшой мандраж охватывает ноги. Адреналин подоспед. Мне лучше выйти на свежий воздух.
- Конечно. - Миша выходит из своей учетной записи и блокирует компьютер. По-медвежьи берет меня за плечи и ведет на выход. Если и переживает сейчас, то видом это не показывает.
- Миша, что может со мной случиться? В чем ты замешан? - Спрашиваю я в очередной раз, останавливаюсь перед воротами дома.
- Я и мой бизнес ни в чем не замешаны, и с тобой ничего не случиться.
- Тогда почему ты так боишься за мою безопасность?
- Потому что я не один в этом бизнесе. – Наконец-то Миша раскрывается и объясняет свои опасения. Тон его повысился, но понимаю, это реакция не на мой допрос, я здесь не причем. - Множество раз нас пытались отжать или загубить. От таких разборок холдинг постоянно теряет стони миллионов рублей. Для спасения этих денег, я на криминал не иду, как бы мне этого не рекомендовали! В прошлом году на ферму КРС подсунули зараженный корм, все поголовье подохло, а то что выжило, пришлось затравить. Знаешь в какие убытки мы ушли? И нас подставили через своих же людей. Если эти выродки поймут, что есть более простые и действенные рычаги давления, они воспользуются ими. А я этого не хочу.
- Господи, Миша. Это все правда? Такое вообще может случиться? - Я в ужасе закрываю рот руками. Все это смахивает на сюжет фильма, но никак не реальность в поселке на 5 тысяч жителей.
- В последний раз подошли так близко 15 лет назад, с тех прошло много времени и многое поменялось, но я не хочу повторения, поэтому соблюдаю все меры предосторожности. На 99 % уверен, что такое никогда больше не произойдёт, но даже 1 процент такой вероятности позволить игнорировать я себе не могу.
- Я была права. Ты бандит. – Тихо говорю я шутя и говоря серьезно одновременно. - Миша, говори честно. Что еще мне ждать? Ты же не представишь ко мне свою охрану?
- Это ни к чему, они итак уже сидят и охраняют теплицы. В случае чего будут у тебя быстрее любого ЧОПа или полиции.
- Миша. Боже. Я не знаю что сказать.
Он тянет меня к себя и обнимает, долго целует макушку. Я не знаю чего хочу больше, прекратить разговор или продолжить. Исход в обоих случаях будет один – я буду нервничать от неизвестности или от избытка информации, с которой не знаю что делать. Я никогда не участвовала в таких делах и правила игры мне неизвестны.
Стоять вот так вот и обниматься хочется вечно, в его объятиях не страшно, в его объятиях как-будто не существует остального жестокого мира.
- Часто ты смотришь в эти камеры? - Я смотрю на теплицу.
- Один раз, когда их перенаправили. - Отклоняюсь и скептически смотрю в глаза. Похоже, не врет.
- Миша. Это надо обдумать. Я не знаю что и сказать.
- Лучше бы я промолчал. - Говорит Миша обреченно качая головой и смотря из-под ресниц, губы поджаты. Переживает.
- Нет. – Резко, и громче чем положено, отвечаю я. - Спасибо за честность. Я это ценю. Но я боюсь за сына и папу. Им точно ничего не угрожает?