Скорые проезжают мимо нас. Машины выстраиваются в линию, из всех карет выбегают врачи с оранжевыми чемоданами. Быстрым шагом заходят в распахнутые двери гаража теплиц. Одна машина с полицией не помещается и становится на мою подъездную дорожку. Скорые разворачиваются задом к гаражу и носом к дороге.
Дрожащими руками нахожу телефон под креслом и вижу, что мне звонит Миша. Я не слышала вибрации, так что не знаю сколько он ждал ответа.
- Ань, вы дома? – Без приветствий спрашивает он ровно, но я понимаю, что голос обманчив.
- Да. Что происходит? Миша, у вас тут скорые. 4, нет, 5 машин!
- ЧП с водой. Как вы себя чувствуете?
- У нас все хорошо. Все здоровы. – Я в панике разворачиваюсь и спускаюсь вниз, хочу увидеть сына и убедиться, что я не упустила в его внешности и настроении.
- Хорошо. – Он выдыхает и на пару секунд замолкает. - Не пейте воду. Не мойтесь. Выбросьте все что готовили сегодня и на этой неделе. Хотя нет, просто не ешьте, отдадим на экспертизу.
- Что? Что происходит? – Я подхожу к сыну и вытаскиваю его со стульчика. Кидаю со злостью бутылочку с водой в дальний угол гостиной. Тамара и папа в шоке смотрят на меня, жестами спрашивают «в чем дело». Целую лоб Ильи и убеждаюсь что температуры нет.
- Ань, я скоро приеду. Не волнуйся только, хорошо? Прости, мне звонят, я должен ответить.
- Хорошо.
Я кладу телефон на стол и сообщаю домашним только что услышанное. Раздеваем с Тамарой Илью и обе убеждаемся что сыпи или покраснений нет.
На телефон звонит коллега с работы, хочет чтобы я присоединилась к видеоконференции, на которой только что была и вдруг пропала. Трясущимися руками сбрасываю и набираю Артура прямо на личный телефон. Сообщаю что у меня ЧП и работать в ближайшие часы я не буду. По моему тону понятно, что времени у меня в обрез и я не шучу. Нервы на пределе, к горлу подкатывает съеденный обед. Миша просил не волноваться, но не та ситуация, я боюсь за сына, папу и Тамару.
Что там случилось с водой? У нас нет центрального водоснабжения, участок проходит над водоохранной зоной и подземные воды у нас всегда были, скважину бурили не глубоко, вода пошла сразу. Вода здесь хорошая, в отчистке не нуждается, но я все равно потратилась на систему отчистки, вода фильтруется и ее можно пить сразу из крана. Запрещаю Тамаре даже открывать кран. Все в доме будто останавливается, нельзя ничего съесть, помыть и даже утолить жажду.
В голове возникает мысль, что надо предупредить соседей. Отдаю Тамаре подопечного, завязываю косынку и выхожу на улицу. Едва открыв дверь и сделав шаг, мне в лицо ударяет стоящий горячий воздух, голову ударяет солнце. На улице под сорок. Легкие спирает, и я силюсь вздохнуть глубже. От внезапной смены температуры сосуды в голове расширяются и ее будто обхватывает железный обруч, в глазах черные пятна. Хватаюсь за лоб, делаю пару шагов в сторону ворот и падаю в кусты. Меня тошнит, не могу даже вздохнуть. Я понимаю, что так наверно даже лучше, но я ведь даже не смогу промыть горло! Тоже самое подумала и Тамара, помощница спустя полминуты выбежала на улицу, держа в руках кружку и две ёмкости со льдом.
- Вот. Собиралась Илье разморозить, но вам сейчас нужнее. Я заливала форму довольно давно, никто не брал лед в этом месяце точно. – Она становится рядом и собирает мои волосы, закрывает от солнца собой.
Со слезами на глазах киваю ей в знак благодарности и забираю протянутую кружку. Но это не все.
На звуки открывается калитка, держась за ручку в проеме стоит полицейский. Он кричит кого-то по имени и кивает в мою сторону, мол, и сюда зайдите.
Я понимаю, что могу отвлечь врачей своими нервами от чего-то поистине важного и встаю на ноги, тошнота отступает.
Лед в кружке начал таять, но еще не успел дать достаточно воды. Беру в рот кубик, грызу и рассасываю. Зубы сводит от холода, но я так даже больше прихожу в себя. Снимаю косынку и кидаю в нее еще кубик, влажной прохладной тканью вытираю лицо.
- Не надо. Все в порядке. – Подхожу к полицейскому. Мужчина хмурится и как-будто брезгует. Ну да, зрелище было яркое.