- А если не доставка? Он мог привезти что угодно прямо к тем окнам, где сейчас твой сын. -Он пытался сказать это миролюбиво и тихо, но все равно получилось жутко.
Сглатываю из неоткуда накопившуюся слюну, содрогаюсь всем телом. Ищу изображение с внутренних камер. Необходимо убедиться, что с сыном все в порядке. Миша понимает что именно я ищу и скролит изображения. Выводит на половину экрана комнату сына, там и правда сейчас открыто окно. Они с Тамарой делают зарядку на ночь. Илья лежит без памперса на пеленальном столике. Наблюдать за этим странно.
- Миша, меня такое пугает. Нельзя что бы с Ильей что-то случилось. Я этого не переживу.
- Аня, я делаю все, что бы с вами ничего не случилось. Иди сюда. – Он притягивает меня к себе и гладит по голове. Он не переоделся, до сих пор в той же рубашке, что была днем. – С вами ничего не случится. Тебе надо отдохнуть, ты вся бледная, пойдем.
- Мне теперь неприятно там находиться. Повсюду камеры.
- Никто кроме меня и начбеза не может их увидеть. И когда Олег смотрит, мне приходит уведомление. Он их без моего разрешения или крайней надобности смотреть не будет.
- Все равно не успокоил. – Бурчу я тихо и зарываюсь носом полурасстегнутую помятую рубашку, здесь все-таки жарко. Миша берет пальцами подбородок и просит на него посмотреть.
- Ты же сможешь это пережить? Это необходимость, постарайся понять, прошу. – Так искренне он просит, сжимает губы в полоску, явно показывая, что бороться он не хочет и это его последние вежливые слова. Я сдаюсь и киваю. Камеры меня волнуют, но не на столько, что бы ставить вопрос ребром. Главное, что бы никто не пострадал. – Умница.
Обнимает меня со спины и мы неровной походкой идем в дом. Девочки бегают между основным забором и рабицей. Миша уже давно их отпускает при мне, но сегодня тут Тамара и будущие гости. Будет лучше, для них и окружающих, если они посидят в своем загоне.
- Эй, ты еще не надумала от меня сбежать? – Миша мимолетом пытается целовать меня в шею и обнимает сзади. Оборачиваюсь на него и смотрю с сомнением.
- С чего бы?
- Сама подумай, день назад все было хорошо, в нашей жизни была единственная проблема – у кого ночуем и как долго сможем пробыть вместе. Сегодня – повесят ли на холдинг заражение реки стратегического назначения.
- Повесят ли на тебя, точнее. – Он качает ладонью в воздухе, показывая жестом что 50/50. - - Это не повод расходиться. Наоборот, я хочу быть ближе. Я ведь не знаю, сколько еще сможем вот-так вот идти по газону и наслаждаться свободой. – Миша замедляет и мы останавливаемя. Обнимает обоими руками и крепко сжимает. Я же обнимаю его в ответ, целую руку, которая лежит у меня выше груди. – Я люблю тебя.
- И я тебя. Малышка, мы выкрутимся.
- Миш, а было когда-нибудь хуже?
Миша глубоко вдыхает и признается:
- Не было. Детка, это полная жопа. Слишком много «если». Куда ни посмотри.
- Значит, надо подстраховать себя по-максимуму. Может тебе из страны уехать на время?
- Это не поможет.
- Почему ты так спокоен по этому поводу? – Я сильнее прижимаю его руку к груди.
- Нервами тут не поможешь. – Миша касается губами щеки и оставляет долгий поцелуй. - Мы этого не делали, я надеюсь на справедливость. К тому же, они очень топорно работают. Не могли они все продумать, и мы найдем в чем их просчет.
Миша провожает меня до кровати и обещает написать, когда все будут в сборе. Переодевается в поло и джинсы и уходит. Едва касаюсь подушки - проваливаюсь в краткий, беспокойный сон. Мне снятся копья, кровь, лязг металла и крики детей.
19. Аня
Просыпаюсь я в холодном поту и с отдышкой. На телефоне пропущенный и сообщение от Миши:
«Все приехали. Если хочешь – присоединяйся»
5 минут назад. Я еще успею к началу.
В легком мондраже собираю волосы в хвостик и накидываю на плечи клетчатую рубашку с длинным рукавом. Неизвестно сколько мы там пробудем. Захожу проведать Илью и вижу что Тамара уснула на диване в его же комнате. Я дала ей пару своих вещей, у нее тут ничего пока нет.
На летней кухне горит свет везде. Почему Миша называется полноценный гостевой дом летней кухней – я не уточняла. Но и мне приклеилось. Терраса, первый и второй этаж полностью освещены. На входе курят пара мужчин, поднимаясь по лестнице и здороваюсь. Я прервала их, так как они замолкают и больше не говорят, кивают.