- Это уже второй раз.
- Что он хочет? – Задаю я риторический вопрос.
- Без малейшего понятия.
- Может поговорить?
Звонит снова.
- Ответишь?
В сотый раз за день борюсь с тошнотой. Киваю. Забираю телефон из рук Мишы, нажимаю на прием и отворачиваюсь. Молчу. Боюсь что предал еще раз. Боюсь что он замешан. От злости и обиды слезы брызжут из глаз. Я не могу в это поверить!
- Аня, вы где?
Молчу, ничего не хочу говорить.
- Аня, я этого не делал. Я никак не замешан. Пожалуйста! Я хочу поговорить. – Слышу как злится и нервничает. Это обнадеживает, но ставки настолько высоки, что одних слов недостаточно.
- Аня, ответь мне что-нибудь! Он рядом? Черт!
Пока не сказал лишнего, я перебиваю:
- Я тебе напишу.
Кладу трубку, но не тороплюсь оборачиваться. Нутром чувствую, что Миша злится, тоже не спешит подойти.
Я не могу пригласить его сюда, я здесь никто. Но и не могу вернуться к дому, Миша не допустит что бы я в ночи уехала на встречу с бывшим мужем. Я хочу услышать его версию.
- Что он хотел? – Безэмоционально спрашивает Миша. Передо мной сейчас начальник, не любимый. Вытираю слезы и оборачиваюсь.
- Говорил, что не причем, что хочет поговорить.
- И ты ему веришь? – С сомнением прищуривается. Прикидывает, дура ли я?
- Да. Я хочу ему верить. – Скрещиваю руки на груди и жду реакции. Готова ко всему. Нервы натянуты до предела. За этот долгий изнуряющий день я многое пережила, если мы сейчас поссоримся с Мишей, я не удивлюсь. Смахиваю слёзы и прекращаю плакать. Хватит.
- Вот как?
- Миша, у меня нет сил на споры. Есть два варианта, поговорить с ним сейчас или завтра.
- Не сегодня, и не завтра. Говорить с ним не о чем. – Старается говорить вежливо и спокойно, но направление разговора мне не нравится.
- Я сама решу когда мне с ним говорить.
- Ты подписала только что договор о неразглашении, ты не можешь обсуждать произошедшее с юристом конкурента. Напомню, они сегодня чуть не погубили вас.
Достаю телефон и пишу Ване «Завтра.» Ваня звонит снова, но на этот раз я сбрасываю и отправляю во временный бан.
- Вообще-то, еще не подписала. – Ловлю себя на мысли, что договор с ЧОПом о моей охране тоже следовало прочитать внимательно. Отталкиваюсь от перил и иду в сторону лестницы. Миша стоит на пути, не пускает и молчит. – Миша, я поговорю с ним завтра. Сегодня уже поздно, надо поспать. – Зло смотрит на меня и хмурится. Внутри все сжимается от несправедливости и обиды. Сглатываю и протягиваю оливковую ветвь – кладу руку ему на грудь, в надежде что он оттает и обнимет меня. Стоим так секунд 10, но ничего не происходит. – Мы можем об этом поговорить, но я очень устала. Можем завтра утром? - Упрямо молчит, злится. Руки сжаты в кулаки. Телефон в ладони сейчас треснет. - Дай, пожалуйста, пройти.
Впервые я почувствовала себя в этом доме чужим и нежеланным гостем. Да еще и приехала с Тамарой и ребенком. Ладно бы если одна – села в машину и уехала, но с ними так быстро не сбежишь.
Слезы льются, но я их уже не замечаю. Слишком часто за этот день мое состояние металось между «очень плохо» и «совершенно ужасно».
Быстро моюсь под еле теплым душем и долго думаю, ложиться ли мне в эту кровать, или поискать другую. Надежда умирает последней. А мою, видимо, убить сложнее всего, потому как Миша не приходит ночевать.
Утром, делаю себе завтрак сама. Тяжело говорить даже с Тамарой, она чувствует мое настроение и не пристает. Это ужасно, но на сына у меня тоже нет сил. Я бы вообще сейчас никого не видела.
Собираюсь с мыслями и включаю телефон. Около десятка пропущенных от Вани и сообщения с заверениями его невиновности. Пишу Мише: «Мне нужна машина до дома. Не могу заказать сюда такси.» Тамара с Ильей гуляют на улице в коляске.
Он долго не отвечает, и я выхожу к посту охраны сама, узнаю уезжал ли и есть ли машины, которые могут меня довезти до дома.
Охрана долго передает мою просьбу кому-то выше. Затем сообщает что машина будет ждать тут через пять минут, а Босс не уезжал.
Вот так вот. Как быстро я вошла в этот дом, также быстро и уеду.
20. Аня
Снова звонит Ваня. Вероятно пришло сообщение о том, что я в сети. Отправляю его в повторный временный бан.
Загружаемся с помощницей в машину и едем домой.
Я одна, папа в городе, а Тамара не сможет быть ночью с нами. Чувствую себя в собственном доме незащищено и одиноко. Противно смотреть абсолютно на все вещи. Всё напоминает о том, что я поддалась искушению и влюбилась. Влюбилась сильно и отчаянно. Черт, я хотела с ним семью, хотела жить с ним до старости. Не верю в происходящее, слишком долго у нас все было замечательно.