По прошествии стольких дней, Ян осознал свои ошибки. Он не был с ней мил. Дерьмо, их близкое знакомство вообще началось с ее неудавшегося убийства! Ян сожалел, что плохо обращался с Дашей. Возможно, впервые в жизни он познал это чувство – сожаление. Ему не стоило так грубо обращаться с ней, не стоило скрывать информацию, провоцировать на ненависть и жестокость. Он сам загнал Дашу в угол, как дикую кошку, а потом ничего не смог сделать, когда она вдруг взбрыкнула и показала когти. И какая уже была разница, что Ян не собирался сдавать ее жнецам? Кенгерлинский сам взрастил в Банши недоверие, как экзотический цветок, а потом сам же не смог убедить ее в обратном.
Даша могла быть где угодно. И черт, он не имел никакого права, чтобы винить ее в том, что она не хотела его видеть и скрывалась!
Если бы у него только был еще один шанс…
Для чего?
Для мести или же для того, чтобы заслужить ее признательность?
На этот вопрос Ян пока не знал ответа.
– Вестник?
Ян резко обернулся, выхватывая знакомую фигуру, что вышла из тени. Мужчина был высок, почти на голову выше его самого, хотя на недостаток роста Кенгерлинский никогда не жаловался.
А еще он совсем не изменился. Все также широк в плечах, с натренированными мышцами и жестким лицом. Правда, татуировок с того времени, как Ян видел его в последний раз, стало намного больше. Одна из них, в виде абстрактных линий, поднималась по левой стороне шеи, обхватывая скулу. Ян догадался, что это изображение должно было немного перекрывать ужасный шрам, который шел от линии лба, пересекал переносицу и щеку, но на самом деле тату сделало шрам только заметнее. Ян усмехнулся от мысли, что мужчина специально поддерживал подобными деталями образ, чтобы внушать еще больший страх, чем он мог внушить своим несносным характером и второй ипостасью.
Он был одет в черные брюки и темно-вишневый джемпер. Одежда совершенно не вязалась с его маньячной, как подумал про себя Ян, внешностью.
Прищуренные глаза, синие и холодные, как лед, казалось, выдавали его замешательство. С чего бы? Ян был уверен, что камеры видеонаблюдения работают исправно.
– Зверь, – Кенгерлинский склонил голову в шутливом поклоне. – Ну, здравствуй.
Мужчина нахмурился, провел рукой по короткому ежику русых волос, что придавал его лицу еще большей грубости:
– Какого хрена ты здесь делаешь, Кенгерлинский? – прорычал он.
Сквозь жесткие черты лица стала проступать костяная маска его второй ипостаси и Ян подумал, что сейчас увидит монстра, сокрытого от посторонних глаз. Но ошибся. Хоть грудь мужчины продолжала вздыматься от бурного дыхания, попыток для нападения он не предпринимал.
– У меня к тебе сделка, – кивнул Ян.
– Нахрен мне твои сделки! – вспылил он, потом резко кинул взгляд в сторону лестницы, нервно облизал губы и понизил голос до злобного шепота. – Убирайся из моего дома самостоятельно, пока у тебя еще есть такой шанс.
– Ты оглох, Зверь? Я сказал, у меня к тебе сделка. Когда это ты отказывался от такого?!
– Меня не интересует ничего из того, что ты можешь предложить, – грубо ответил мужчина. – А теперь пошел вон.
Ян поджал губы. Волна неконтролируемой ярости нахлынула на него с головой, поглощая здравый рассудок до капли. Всего одной секунды не хватило для того, чтобы Ян сорвался с места и всадил кинжал, припрятанный за поясом, в горло этого хамоватого мудака.
– Марк? – ошеломленный женский голос, приятный и сочный, проник в его разум, возвращая контроль. – Что здесь происходит?
Зверь вздрогнул, повернувшись вполоборота к лестнице, Ян с любопытством проследил за его взглядом. На верхних ступенях мраморной лестницы стоял… ангел. Кенгерлинский помотал головой, прогоняя глупое видение.
Конечно же, это была просто девушка, а никакой не ангел. В первую секунду, когда Ян окинул ее взглядом, ему померещилось странное сияние, но теперь все исчезло. Девушка была низкого роста, хрупкого телосложения и с бледной, точно фарфоровой кожей. Ян отметил, что наверняка на ощупь она была нежной, как шелк. Вокруг ее лица серебрились мелкие кудряшки, придавая огромным зеленым глазам открытость и чувственность.