– Нет. Все в порядке. Я хочу тебе рассказать. – Он сжал ее пальцы, переплетая со своими. – Хоть недостатка внимания для детей в клане никогда не было, того, что многие воспитывались без родителей – не стало редкостью, но я всегда ощущал себя там лишним. Их обряды, заклинания, охота на чужие Силы – все это было мне чужеродным. Несколько раз я предлагал Марине сбежать, но она боялась. Она вообще всего боялась, – Брагин усмехнулся. – Хотя при мне вечно хотела казаться смелой, старшей сестрой. Марина меня воспитала. А когда ей исполнилось восемнадцать, Демьян, Верховный жнец нашего клана, решил провести обряд Пробуждения. Этот обряд всегда был древней традицией жнецов, именно во время ритуала девочка-Банши получала свои истинные силы, переходила в новый цикл развития. Хотя Банши несколько поколений уже рождались обессиленные, Верховный все равно проводил этот обряд. Даже не знаю, на что он надеялся. Может, на чудо. Я не был против старых традиций, если бы Демьян не решил привнести в них свои особые новшества.
Брагин на несколько минут замолк, переводя дух. Его дыхание сделалось поверхностным и шумным, будто то, что он говорил, давалось сейчас с большим трудом, чем физический.
– Демьян использовал этот обряд для того, чтобы, – он сжал кулаки, – совокупляться с девочками, брать их девственность и оплодотворять своим семенем! Будто они свиноматки, а не люди! Каждый ребенок, которому такие обряды давали существование не доживал до рождения. Его убивали еще в утробе матери, в специальный срок, когда мать и дитя через пуповину имеет открытую связь с праотцами.
– Какой ужас! Но для чего?
– Сила, – Брагин пожал плечами. – Верховный жнец жаждал могущества и добивался его, не гнушаясь любых способов. Даже убийства младенцев. После того обряда, через которые проходили все девочки в клане, Марина забеременела. И нам пришлось бежать. Я не мог допустить, чтобы она прошла через весь этот ужас. Долгое время мы скрывались в лесах, когда срок, подходящий для ритуального убийства плода вышел, обосновались в городе. Родился Владка, я работал и совмещал учебу в медицинском колледже, потом поступил в институт. А дальше наступила взрослая жизнь, карьера и ничего интересного, что тебе можно было бы рассказать.
– А Марина? Как так получилось, что… – Рита смущенно закусила губу, не договорив.
Давить на Брагина не хотелось, но лучше было решить все вопросы здесь и сейчас, забыв про прошлое, чем потом возвращаться к нему снова и вскрывать, как незажившую рану.
– Умерла? Попала в автомобильную аварию. Поехала к подруге в другой город и не вернулась. Мне удалось найти ее тело, в одном из местных моргов Бриличева, только через неделю. Владка еще тогда маленьким был, хотя уже учился в школе. Он почти не помнит Марину. Наверное, детская психика таким образом защитила его от боли, стерев некоторые воспоминания. С тех пор, я взял всю ответственность за воспитание племянника на себя. Но как видишь, ничего толкового из него все равно не вышло. Так что воспитатель из меня никудышный.
– Не говори так! – нахмурилась Рита. Ей очень хотелось хоть как-то поддержать Федора, подсказать ему, что она понимает его, что она рядом, но как это сделать – не знала. Особого опыта в сочувствии у нее не было. – В том, что Влад редкостный козел, прости, нет твоей вины! Если в человеке есть гнильца, ее не скроешь даже за самым прекрасным воспитанием.
– Спасибо, малышка.
Они немного помолчали. Каждый, наверняка, думал о своем. Рита пыталась переварить новую информацию и разобраться, что именно ощущает к полному противоречий Федору Брагину.
– Федь, – первой заговорила она. – А я ведь тебя совсем не знаю.
– Как оказалось, я тебя тоже. И нам еще предстоит заполнить эти пробелы. Вместе.
– Твое поведение сбивает меня с толку, – призналась Рита.
– Почему? Я тебя чем-то напугал?
– Нет. Просто ты в больнице один, а здесь – совершенно другой. Я не знаю, какой ты на самом деле и это… странно.
– В больнице я должен быть Федором Брагиным, а здесь, дома, могу стать тем, кем являюсь на самом деле. Собой.
– Но…
– Господи, какая же мне болтливая попалась пациентка! – расхохотался он, шутливо щипая ее за кончик носа. – Тебе сил набираться нужно, а не забивать свою хорошенькую головку всякой ерундой.
– Но…
– Поговорить мы всегда успеем, Рита. А теперь спи.
– Но…
– Да-да, дневной сон тоже полезен. А в твоем нынешнем состоянии и подавно.