Федор, казалось, предугадывал каждый ее последующий вопрос и она задумалась, а не способен ли он считывать ее мысли?
– Я вообще удивлен, что седативное не возымело должного эффекта и ты все еще мучаешь меня вопросами, – беззлобно проворчал он.
– Так ты хотел заткнуть меня посредством снотворного? – притворно ужаснулась Рита.
– Я бы с удовольствием заткнул тебя чем-нибудь другим, но ты еще слишком слаба для этого. Поэтому мы оба будем довольствоваться сном. Спи, Рита. Иначе я превращусь в злобного доктора и увеличу тебе дозу лекарств.
Рита хмыкнула, но спорить не стала. Тем более что веки давно уже налились свинцовой тяжестью, только силой воли она держалась на плаву реальности, чтобы успеть дослушать откровения Брагина.
Счастливая улыбка не сходила с ее лица. Даже погрузившись в сон, Рита все еще улыбалась.
Глава 25
Все или ничего
Лезвие просвистело в нескольких сантиметрах от макушки девушки, задев ее светлые локоны, и вонзилось в стену по самую рукоять. Есения вскрикнула, ужас исказил милое лицо, но даже он не смог сделать ее менее прекрасной, чем она была. Кенгерлинский отметил это чисто автоматически, с ленцой и просто потому, что привык оценочно разглядывать женщин. А их в его слишком длительной жизни было крайне много.
Зверь зарычал и кинулся по направлению к Яну. Костяная маска проступила ближе к поверхности, натягивая его кожу, точно пергамент. В этот момент Кенгерлинскому представилась отличная возможность разглядеть монстра за секунду до полного превращения.
– Еще одно движение и этот кинжал остановится прямо между ее прелестных глазок, – без тени лукавства сказал Ян, поигрывая вторым кинжалом. – Ты же знаешь, что я никогда не промахиваюсь.
Зверь мгновенно остановился, хотя до сих пор выглядел так, будто он граната с выдернутой чекой.
В комнате воцарилась тишина.
– А теперь будь хорошей девочкой, лапушка, – довольно улыбнулся Ян, поманив ее пальцем. – Иди к папочке.
Есения дрожала, в глазах застыли невыплаканные слезы. Она переводила растерянный взгляд со Зверя на Яна, переминаясь на месте.
– Не заставляй меня ждать и самому идти к тебе, – мрачно проговорил Кенгерлинский. – Иначе мне придется приложить это острое лезвие к твоей тоненькой шейке и пустить кровь, чтобы доказать серьезность своих намерений. А то смотрю, некоторые до сих пор не верят, что я не блефую.
– Ты не жилец, Кенгерлинский! – прорычал Зверь.
Ян не смог сдержать смеха:
– Эта информация безнадежно устарела, друг мой, уже столетие как. Если у тебя нет ничего нового в запасе, чтобы попробовать заставить затрястись мои поджилки, то заткнись.
– Ты… – Зверь сделал еще шаг в сторону Яна и тот тут же вскинул кинжал, готовясь к броску.
Голос Зверя оборвался. Несколько долгих мгновений он молча сверлил Кенгерлинского взглядом полным такой дикой ненависти, что, несомненно, Ян должен был подохнуть прямо на месте. Но такие приемчики давно на него не действовали. Он научился добиваться своего, минуя многие препятствия. И жалость к будущей жертве была одним из них.
Зверь судорожно сжимал и разжимал кулаки, пытаясь взять контроль над собственным телом. Но костяная маска не исчезала. Глядя в его лицо можно было одновременно наблюдать двух существ, скованных одним телом.
Мужчина перевел взгляд и долго не сводил глаз с Есении. Потом медленно сделал глубокий вдох и утер лицо жестом, полным отчаянья.
– Делай так, как он говорит, Еся, – наконец выдавил он. – Спустись.
И к удивлению Кенгерлинского она тут же послушалась.
Ну и понимание, мысленно поразился он, постукивая себя по подбородку.
На подгибающихся ногах девушка преодолела ступеньку за ступенькой и робко подошла к Яну. Дважды она путалась в собственных движениях, отчего Зверь каждый раз дергался, намереваясь броситься ей навстречу и удержать от падения. Но не пришлось.
С одной стороны Яна напрягало подобное поведение мужчины, которому, он знал, была присуща вопиющая жестокость, с другой стороны – все это было в новинку и ужасно увлекательно. Зверь привязался к девчонке? Забавно. Безусловно, ставки в их негласной игре возросли. Ян же проверял собственные пределы: насколько далеко он был способен зайти, ради спасения Даши?
– Хорошая девочка, – похвалил Есению Ян. – Не только красивая, но и послушная. Скажи, Зверь, именно такие одуванчики, как эта, тебя и заводят? Ты настолько сильно любишь доминировать, что переключился на невинных агнцев?
Ответом ему послужило приглушенное рычание. Вибрация гнева и сдерживаемой силы пролетела по комнате, пуская импульсы в тело Яна, словно ток. Он удивился, почему до сих пор на шум не сбежалась охрана? Холл пустовал. Это было странно и волнующе одновременно. Неужели Ян зря так серьезно упаковался оружием?