Я пожала плечами, точно подтверждая рациональность ее слов, и почувствовала такую адскую боль в руке от этого движения, что чуть заново не потеряла сознание.
– Да, хорошенько тебя задело, – кивнула Коровина, помогая мне принять полусидящее положение. – Я перебинтовала плечо, но все равно придется шить. Вот поешь и буду звонить Слону, пусть лепилу пришлет.
– Кому? Кого? Нет! Не надо!
– Да что ты всполошилась?! Доктора тебе вызову, понятливого, нашего, что девчонок обслуживает. Всякий клиент бывает, кто порежет, кто порвет, кто изобьет до полусмерти. А Мишка Слон о своих девчонках всегда заботится, вот и нанял Ваську для нас.
– Ты…
– Да, малахольная. Я проститутка. Ты имеешь что-то против? – вскипела она.
– Нет, но… почему?
– От хорошей жизни, – прищурилась Лида. – Ладно, проехали. Ешь, давай. А то, что зря я бегала в магаз за свежей куриной фелешкой, а потом корячилась у плиты?
Бульон оказался на редкость вкусным. Еще одно очко в пользу Лиды за таланты, о которых я никогда бы не догадалась.
– Сколько я спала?
– Я не засекала. Ну, поди, как с прошлого вечера тебя нашла, так только этим вечером ты и очуняла немного. Выходит, что сутки.
– Мне… надо позвонить, – попросила я прежде, чем понять, что звонить мне некому.
Номера телефона Яна я не знала, а Риткин помнила с трудом, точно некоторые цифры стерлись в тумане.
– Да, пожалуйста, – беззаботно согласилась она. – Только потом. После того, как лепила тебя подлатает.
Я не могла избавиться от мысли, точно что-то шло неправильно, по искривленному сценарию. В доброту Коровиной мне верилось с большим трудом. С другой стороны в голову постоянно лезли мысли о проклятии, ведь Лида наверняка касалась моей крови, так, когда я увижу первые изменения в ней и что делать потом? Ведь до сих пор я толком не знала, как действует это проклятие крови, какие от него последствия и как его избежать. Но то, что происходило с Гариком, однозначно было очень жутко. Поэтому сколько бы боли мне Лида не принесла в детдоме, я не хотела, чтобы ее постигла участь безумства моего сводного брата.
Пока Коровина хлопотала рядом со мной, я с неосознанным постоянством возвращалась к ней взглядом, пытаясь выискать видимые признаки безумия. Со времен детдома Лида не слишком изменилась. Все такая же долговязая, с широкой костью и немного сутулая. Лицо было опухшим, под слоем косметики я не смогла разглядеть естественный цвет и структуру кожи. Глаза, как и прежде, смотрели с прищуром, трудно было понять: злится Лида на что-то или это ее привычное выражение лица. Одежду она носила броскую и короткую, джинсовый сарафан, что сейчас был на ней, едва прикрывал попу в черных колготках-сеточка.
Каждый раз, следя за ней взглядом, я вынуждена была признать две вещи. Во-первых, вела себя Коровина вполне нормально, с поправкой на ее собственную нормальность. Во-вторых, даже если бы я и заметила, какие-то изменения, то ничего не смогла бы предпринять для своей защиты. Болезнь съедала все мои силы. Я предполагала, что рана воспалилась и кроме холодных примочек мне жизненно необходимы антибиотики, но у Лиды в доме их не было, а в аптеку она наотрез отказалась идти, ссылаясь на врача. Что, мол, все необходимое он принесет с собой. Пришлось смиренно ждать, борясь с подступающим удушливым жаром.
– А кто такой Ян? – неожиданно вырвала она меня из размышлений. – Твой хахаль?
– Что?! – к щекам прилила кровь, а на лбу выступил пот, который я не смогла стереть самостоятельно, потому как руки налились свинцовой слабостью. – Нет. А почему ты спросила?
– Звала ты его. Часто, – Лида взлохматила неестественно белые волосы, похожие больше на мочалку. – Пока бредила. Вот я и подумала.
Мне не хотелось думать о Вестнике, но невольно мысли все равно поворачивались в его сторону. Это совершенно не значило, что злиться на него я стала меньше, но необходимо было признать, Кенгерлинский оказался прав. Хотя бы в том, что использовать портал тьмы не стоило. Я сглупила, не справилась, и в итоге вляпалась в еще большие неприятности, чем была. Ранее меня использовал в своих целях только Ян, а теперь я оказалась сама по себе и не имела понятия откуда ожидать следующей опасности. То, что она обязательно проявится в скорейшем времени – сомнений не было.
– Спасибо тебе, – повернула голову в сторону вытирающей пыль Лиды. – За все.
– Ну, пожалуйста, малахольная, – смутилась она.
– Знаешь, меня всегда мучил один вопрос. Скажи, а почему ты так меня ненавидишь?
– А ты не знаешь? – выпучила глаза Коровина. – Правда? Я всегда думала, что ты просто притворялась, а на самом деле посмеивалась за моей спиной.