Долго ждать не пришлось. Всего-то, если верить внутреннему ощущению времени Яна, прошло десять минут, когда на крыльце появились две мощные фигуры. Пациента два нуля тридцать один Кенгерлинский узнал сразу, слишком много времени ему представилось побыть в его палате, изучая эффект проклятия и всевозможные глубины его воздействия. Единственное отличие оказалось в том, что мужчина не был в больничной смирительной рубахе, в которой Ян привык его видеть, а в брюках и водолазке. По цвету, одежда пациента была такой же черной, как и его спутника. Видимо, побег планировался заранее, так как сумерки выгодно скрывали передвижения мужчин. Если бы Кенгерлинский не вглядывался настолько внимательно, следя за выходом из лечебницы, мог бы запросто упустить мужчин из виду.
Теперь же Ян злорадно ухмыльнулся, подавляя смешок. Даже если сейчас сам ад разверзнет пасть под его ногами – это не заставит его отступиться от задуманного!
Пациент два нуля тридцать один и мужчина, тот, которого Адиса называл Валевским, прошмыгнули двумя тенями через внутренний двор лечебницы и широкими шагами быстро преодолели открытую территорию, пока не скрылись в парковой зоне. Двигались они слаженно и почти бесшумно. Яна давно посещала мысль, что пациент два нуля тридцать один военный. Слишком натренированное тело, слишком несгибаемая воля, слишком крепкая выдержка. Всего в нем было слишком. А еще эти шрамы, которые человек мог получить только после боевых ранений… Спросить напрямую Кенгерлинский не мог. Поначалу его не интересовало прошлое пациента, он был болезненно поглощен в сам процесс опытов, пытаясь приблизиться к разгадке хоть на шаг. Потом же, когда сопротивление мужчины пошло на убыль и проклятие возымело на него полное действие, разум был отключен, как и воспоминания, поэтому спрашивать о прошлом не было никакого смысла. На любой вопрос пациент два нуля тридцать один оставался безучастным. Его глаза были пусты и ничего не выражали, словно с недавнего времени в них поселилась бездонная пустота. Адиса старался свести свое нахождение в его палате к минимуму.
Обладай Ян большей чувствительностью, то пустой взгляд пациента даже мог бы его испугать. Но этого не случилось. Кенгерлинский, зациклившись на достижении своей цели, не видел препятствий вокруг, он шел напролом, ведь итог того стоил.
Если бы он только понял сам механизм проклятия, его стадии и патогенез, то непременно смог бы влиять на губительные процессы! Тем самым Ян не только узнал бы секрет проклятия крови Банши, помог бы уберечь от разрушения случайных жертв, но и создал бы идеальное оружие против Демьяна.
Но и этого также не случилось.
Как Кенгерлинский не изгалялся, сколько объектов не тестировал – итог был неизменен. Смерть.
Пациент под номером два нуля тридцать один продержался дольше всех. Что так же было крайне удивительно, ведь он стал изначальным материалом для дальнейших экспериментов, то есть по законам этого странного проклятия должен был угаснуть первым. Вместо этого разрушительные процессы в его организме приостановились, Ян не смог понять, почему это произошло. Не то чтобы он жаловался… Просто до жути не любил, когда что-то выходило из-под его контроля. Даже в таких вопросах.
Сейчас Ян жалел, что тогда не воспользовался подвернувшимся случаем, не узнал о привычках мужчины больше. Это бы помогло предвидеть не только его эмоциональные реакции, но и слабости, что обязательно пригодилось бы в бою. То, что без боя не обойтись, Ян знал уже сейчас.
Пациент два нуля тридцать один был бомбой замедленного действия. И она обязательно рванет, стоит только приблизиться к детонатору, которым являлась Банши. Оставаясь безучастным и точно выключенным, когда Ян задавал мужчине вопросы, пациент два нуля тридцать один реагировал только на одно единственное слово, что служило спусковым механизмом для возбуждения его мозга.
Даша.
Стоило мужчине услышать имя Банши, как он начинал с утроенной силой вырываться, пытаясь бежать. Для чего? Ян мог только догадываться. Ни одна из возможных догадок ему не нравилась, глаза пациента из остекленевших загорались безумием. Пустота в них никогда не пугала Кенгерлинского, а вот этот дикий огонь, что появлялся при упоминании кодового, как он решил, слова – заставляла Яна чувствовать неприятную дрожь.
Пациент два нуля тридцать один был идеальной машиной для убийств. Только Кенгерлинский не знал, каким образом им управлять. Ведь без контроля – этот мужчина был чертовски опасен.
С головой погрузившись в поиски Банши, Ян забыл про свои опыты и остальные дела. Все стало второстепенным. До того момента, как ведьма не заставила его отключить хотя бы на немного эмоции и тщательно пораскинуть мозгами. Именно тогда Кенгерлинский и решил попробовать получить выгоду из странной реакции пациента два нуля тридцать один на имя Банши. Он хотел отпустить его и проследить, куда же так рвался инфицированный? Тем более иных вариантов, которых он не испробовал для продвижения в поисках, не осталось.