Ян нахмурился, стал серьезным, его лицо заострилось, точно приобрело какие-то животные черты.
– Черта с два, детка! Хватит строить из себя джентльмена! – скупо сказал он с таким выражением, будто намеревался привести мне тысячи доводов своей правоты. – На этот раз я не отпущу тебя.
– На этот раз я и не собираюсь убегать…
Лицо Яна вытянулось, вся его бравада и серьезность мгновенно испарились. Я не смогла сдержать смех.
– Правда?
– Правда.
Эмоциональным, искренним, открытым он мне нравился намного больше.
Кого я обманываю?
Ян Кенгерлинский нравился мне любым.
– Хорошо, – выдохнул он мне в губы. – Это чертовски хорошо, детка. Иначе мне бы пришлось приковать тебя к кровати.
Воображение сыграло со мной злую шутку. Оно слишком быстро сработало на слова Яна, нарисовав перед моими глазами возможную картину того, что именно и как делал бы Вестник, если бы приковал меня к кровати. Тут же предательское тело отозвалось горячей волной нетерпения.
Ян застыл в нескольких сантиметрах от моих губ, словно дразня своей близостью и медлительностью. Он не предпринимал никаких активных шагов, мне показалось, что я сгорю от этого жестокого бездействия.
– Если ты будешь медлить, то я сама привяжу тебя к кровати, – вспыхнула я.
Широкая улыбка Яна в ответ на такое заявление точно выдернула чеку в моем терпении.
Я подалась вперед и, прикусив нижнюю губу Кенгерлинского, чуть потянула ее на себя.
Он застонал:
– Моя нетерпеливая девочка, хочет поиграть? – воспользовавшись некой паузой, руки Яна залезли под мою футболку и сомкнулись на груди. – Только будем играть по моим правилам, детка. Я слишком долго этого ждал.
Я замешкалась, обдумывая его слова, и отпустила губу:
– А разве в прошлый раз все было не по твоим правилам?
– В прошлый раз я сдерживался, думая, что смогу получить продолжение утром, но ты обменяла утренний секс на путешествие в портале, детка. После этой ночи у тебя не будет такой возможности. Я постараюсь, чтобы твои мысли сводились только к одному, как получить продолжение того, что я намерен тебе дать и взять взамен.
– Покажи мне, Ян, насколько сильно ты сдерживался. Я хочу получить все, что ты мне недодал, – я решила добавить масла в огонь и подергать тигра за усы.
Глаза Кенгерлинского вспыхнули какой-то маниакальной решимостью. Заворожено уставившись в темноту его зрачков, я следила за своим же крохотным отражением. На меня никто и никогда не смотрел так, как Ян.
Я даже не уставала удивляться подобному. Это было сродни одержимости и маниакальной жадности. Жадности поглощать меня кусок за куском. Я уже чувствовала, как этим взглядом он слой за слоем проникал в мою душу. Туда, куда вход посторонним был строго воспрещен.
Плавясь под его напором, я не смогла бы спастись и воспротивиться этому странному чувству, даже если бы захотела.
Но я и не хотела…
Ян преодолел последние сантиметры расстояния между нашими телами. Он обошел все запреты, потянувшись к моим губам в поцелуе. Я судорожно вздохнула и закрыла глаза, отдаваясь его власти. Помня, насколько ожесточенным было лицо Кенгерлинского в его страсти, я приготовилась к стремительному напору ласк, но… ошиблась.
Ян целовал меня нежно, даже бережно. Так, что от каждого его поцелуя внутри меня сжималась неведомая пружина, а слезы комом ставали в горле. Кенгерлинский вел себя так, точно он не настолько сильно жаждал обладать моим телом, как душой. Эта безграничная нежность рвала мне сердце.
Когда кралась по ночному дому к его спальне, я ожидала безумного, даже жестокого секса, но получила… заботу и трепет.
Разве теперь я смогу обвинить его потом в простом перепихоне?
Ян молчал, но его ласки говорили лучше слов. Он дал мне столько любви, что я задыхалась от переполнявших эмоций.
Лучше бы Кенгерлинский вел себя со мной так, как с обычной девкой в его постели, которых, я уверена, было до неприличия много. Это бы развязало мне руки, позволило отключить эмоции, и наконец, похоронить безумные мечты о нем, что продолжали атаковать меня раз за разом.
Черт! Все шло не так, как я планировала!
Собираясь отдать ему тело, я не хотела терять свою душу.
Хватит! Это необходимо остановить!
На миг поддавшись слепой панике, я попыталась вырваться. В объятьях Яна я была словно в стальных тисках. Свобода оказалась недоступной. Как не уворачивалась, постоянно натыкалась на его губы и руки.
Уже не сдерживая эмоции, я рыдала в голос.