Ян поднялся с дивана, подошел к бару и налил в стакан жидкость. Я была уверена, что это любимый напиток Кенгерлинского – виски. Но, как только Ян вернулся и присел обратно, поняла, что ошибалась. В граненом стакане была просто вода. Он смочил горло и хрипло продолжил:
– Анисья не говорила о мести, не делилась своей болью, не рассказывала о проклятии, которое наложила на весь твой род, даже ни разу не открыла мне глаза на преступления Демьяна! Она держала все в себе. Понимаешь? Даже после того, как осталась одна с новорожденным мной на руках, не сломалась! Единственную откровенность, которую я от нее добился, это история родителей и моего рождения. На протяжении многих лет, когда на меня лег груз знаний Анисьи, я ломал голову над тем, почему она так поступила?! Почему не подготовила меня и не объяснила все? И до сих пор, Даша, ответ мне неизвестен…
– А ты у нее спрашивал?
– Не у кого спрашивать, детка. Мертвые не говорят, если сами того не захотят. Сколько раз я пробовал призвать Анисью, она осталась безразлична.
– Прости.
Я осторожно надавила на верхнюю часть камня кончиком пальца и кулон вновь стал целым, точно все метаморфозы мне просто приснились.
– Забей, – нахмурился он. – Я никогда не отличался ангельским характером, а постоянная жизнь в тени своей великой бабули совсем сорвала мне крышу.
– Неужели все было настолько плохо?
– Поверь, детка, со мной из прошлого ты бы не хотела встретиться, – он склонил голову и оперся локтями о колени. – Когда началась война и объявили призыв на фронт, я записался в первые ряды добровольцев. Зачем? Хотел доказать Анисье и себе, что могу намного больше, чем просто быть непутевым внуком Верховной Банши.
– Доказал? – немного грубовато спросила я. То, что Ян так глупо, из-за собственного эгоизма, рисковал собственной жизнью – злило меня.
– Доказал, – хрипло засмеялся он. – Меня убили.
– Как?!
– Не будем вдаваться в подробности. После того, как я словил грудью столько свинца, что не было смысла выковыривать пули, делая из меня решето, – проснулся на коленях у Анисьи. Представь мое удивление, детка, ведь я помнил все, что случилось! Моя бабка не додумалась ни до чего лучшего, чем заключить повторную сделку со Смертью. На этот раз ставки оказались более высокими. Мою жизнь Анисья обменяла на свою, озаботившись тем, чтобы дальше я оказался в относительной безопасности без ее опеки. Она просто отдала меня в служение Смерти, избавив от необходимости быть обычным человеком. Так я стал Вестником, а к вине за гибель родителей прибавилась вина за лживое геройство бабки и ее смерть!
– Мне так жаль…
– Но и это еще не все, – добавил Ян. – Перед тем, как угаснуть на моих руках, Анисья заставила меня принести кровную клятву. Она взяла с меня слово отомстить Демьяну за то, что разрушил наш род и обязала убивать каждую Банши твоей кровной линии.
– Господи! – я вскочила на ноги и нервно прошлась по комнате. Это же значит, что… – Ян! Моя мать… Ты… Она…
– Нет, – покачал головой он. – Когда я к ней добрался, она была уже мертва. Но твою бабку, прабабку и прапрабабку убил именно я.
– Господи Боже мой!
– И не только их, Даша, – приглушенно продолжал он. – Я поставил себе цель уничтожить как можно больше Банши. Даже не из твоего рода. И прекрасно справлялся с задачей. Меня не останавливало знание, что они бессильны. Отправляясь на охоту, я не жалел никого. Малейшая призрачная возможность, что когда-нибудь Демьян найдет способ вновь наделить Банши прежней силой, подталкивала меня к линчеванию всех подобных тебе, кого мог только выследить. На протяжении почти столетия я успешно уничтожал Банши. Пока не наткнулся на тебя. Ты – моя первая осечка.
– Нет, перестань! Я больше не хочу об этом слушать!
– Я не жду, что ты сможешь простить меня или понять, но…
– Хватит! Замолчи!
Рассказ Яна оказался слишком невероятным и болезненным для меня. Еще не оправившись от первого шока, я не хотела погружаться в раздумья обо всем, что пришлось услышать. После того, как Кенгерлинский открыл мне душу, показав черноту, давно поселившуюся там, я не могла сейчас просто взять и уйти. Даже не знаю, что меня останавливало именно так поступить. Было бы намного легче и проще, чем продолжать разговор. За неимением других вариантов, я решила перевести тему.
– Если у нас минутка откровенности, тогда и мне стоит тебе кое-что рассказать, – думать о том, какой вселенский груз после сбивчивых объяснений Яна свалился на мои плечи, не хотелось. А с учетом, что повела я себя во время разговора, как самая обыкновенная истеричка… и вовсе не прибавляло оптимизма.