То, что собиралась рассказать – мучило, я давно хотела поделиться догадками с Яном, но все никак не решалась.
– Перед тем, как ты убил моего друга… Артема, я кое-что поняла.
– Я не убивал твоего друга, – отрезал Кенгерлинский.
– Хорошо, я скажу по-другому. Перед тем, как ты убил то, что притворялось моим другом…
– Демона.
– Да, – я поморщилась. – Его. Мне показалось, что я его знаю. Понимаешь, это существо напомнило мне о прошлом, в котором был Гарик и то, что с ним связано.
– Кто такой Гарик?
– Мой сводный брат. Был. Он мертв. В одно время брат стал вести себя странно и демон напомнил мне об этом. Ян, он сказал, что был тогда Гариком и что будет приходить за мной всегда, пока не заполучит в собственное пользование!
– Брат контактировал с твоей кровью?
Мне не хотелось говорить всего. Точнее мне хотелось, но тошнотворный спазм сдавил горло, и я не смогла признаться в страшном изнасиловании братом.
– Да. Он меня… Да, он контактировал с кровью.
– Понимаешь, Даша, – Кенгерлинский подошел, взял мои дрожащие руки в свои теплые ладони. От этого простого, но такого необходимого сейчас мне жеста, страх немного отступил и дышать стало значительно легче. Мы вернулись на диван и сели в опасной для моего спокойствия близости. – Проклятие твоей крови действует так, что изгоняет из сосуда душу, освобождая тело для любого демона, который пожелает его занять. Если твой брат действительно был заражен, то вполне допустимо, что один и тот же демон мог занять тело и Гарика, и Артема.
– Но… Как? Я… Он! Господи! – я сжалась в комок, подтянув колени к груди. – Я его… Он мертв! Это невозможно! Ведь невозможно? Он же за мной больше не придет? Ты же его убил окончательно? Правда?!
Ян прижал меня к себе, даря успокоительное тепло в объятьях, но нервная дрожь все равно не проходила. Перед внутренним взором так и мелькали ужасные сцены из прошлого. Что если Бальтазар придет за мной? Что если он опять повторит то, что вытворял со мной Гарик? Или все те ужасы подарил мне демон? Господи, я не могу об этом думать!
– Ты только не волнуйся, Даша, – спокойным голосом начал Ян. – Но если мы решили ничего друг от друга не скрывать, то я обязан тебе сказать все, как есть. Демона невозможно убить, уничтожив оболочку сосуда. Таким образом, мы можем его изгнать на тот слой Бездны, откуда он пришел, лишь на время. До тех пока эта тварь не подыщет новый подходящий сосуд.
– Что?!
– Но со мной тебе не угрожает никакая опасность. – Поспешно добавил он. – Я позабочусь о тебе, детка. Пожалуйста, верь мне.
– Ян…
– Не плачь, Даша. Ну, ты же сильная девочка, успокойся, – уговаривал он. – Мы обязательно найдем выход. Не зря же я провожу эксперименты с твоей кровью.
Осознание последних сказанных слов ударило меня в грудь, точно молнией. Части пазла почти собрались, но я не желала верить в их правдивость.
– Что ты делаешь?! – округлила глаза я, подняла голову с груди Яна, заглядывая ему в глаза.
Кенгерлинский поморщился и чертыхнулся губами. Он явно был не в духе, что проговорился.
– Да, я провожу опыты с твоей кровью, чтобы отыскать спусковой механизм проклятия и взять его под контроль, – методично, словно малому ребенку, стал объяснять он.
Еще сильнее взвиться от гнева, чем я, было невозможно:
– Что ты делаешь?!! Я-то думала, что там… в квартире мне почудилось, а ты проводишь опыты над людьми? И над Артемом тоже?
– Да.
Кенгерлинский ответил это так просто, точно мы обсуждали погоду за окном или марку новой машины, появившейся на рынке.
– Да, как ты можешь?! Ты… Ты!
Я вырвалась из объятий Яна, отсела подальше и сжала кулаки. Вот почему с ним не может быть все просто? Почему я должна чувствовать себя, как на чертовом колесе, то вверх, то вниз?!
– Даша! Да я же это все из-за тебя затеял! Я же хочу помочь, избавить тебя от проклятия!
– Да ты что?! И многого ты добился? – съязвила, складывая руки на груди.
Он зло прищурился, громко выпуская воздух сквозь стиснутые зубы:
– Нет. Ничего нового не узнал. Сначала подопытный испытывает сильнейшую тягу к объекту, к тебе, то есть, а потом демон полностью овладевает сосудом и идет на уничтожение объекта. Тебя.
– А Марьяна? Она тоже в числе «подопытных»? – не могла успокоиться я.
– Кто?
– Девочка из автобуса.
– Нет. Она мертва. Я не смог бы проводить опыты над детьми.