– Ничего подобного. – Марина сложила руки на груди. – Я всего лишь помогаю тебе принять верное решение. Много лет назад ты уже не послушалась меня и к чему это привело? Послушай хотя бы сейчас. Даше будет небезопасно с нами, когда оторвемся от жнецов, вернемся за ней.
– Хорошо. Но обещай, что мы вернемся за ней не позже, чем через неделю.
– Максимум через две. Васлава присмотрит за нашей девочкой. А теперь поспеши и собери все необходимое. Я буду ждать тебя в переулке возле интерната, оставишь Дашу и приходи.
Марина направилась к выходу, ее немного покачивало.
– Как там он? – взволнованно спросила Лида, глядя в спину подруги.
– Плохо. Но уже лучше, чем тогда, когда ты только пропала, – не оборачиваясь, ответила она.
– Ты ему что-то рассказала?
По напряженной спине матери, я могла сказать, что ответ на данный вопрос был очень важен для нее.
– Про то, что ты до сих пор жива, а не покоишься на дне реки? Или же про то, что у него есть дочь? А может, про то, что я помогла организовать твой побег?
– Ты понимаешь, о чем я.
– Не волнуйся. Я до сих пор храню все твои тайны.
Лида облегченно выдохнула, закусив губу.
– Хорошо. Пусть так будет и дальше.
Марина кивнула и вышла из комнаты.
Перед тем, как хлопнула входная дверь, я услышала сдавленное:
– Ты жестока, Лида Казарина. Особенно к тем, кого любишь.
На некоторое время воцарилась тишина. Давясь горькими слезами, я молила воронку забрать меня отсюда подальше и поскорее. Куда-нибудь! Пусть даже прямиком в пекло!
– Теперь ты понимаешь, что я не могла иначе? – я подняла глаза на мать и обомлела.
Она немигающим взглядом смотрела прямо на меня. По позвоночнику прошла дрожь. Разве такое возможно? Разве мама может меня видеть?
– Уходи, котенок. Помни: никому не позволяй решать за тебя. Только ты должна принять выбор. И он будет правильным.
– Ты меня видишь? Но как?
Лида отерла слезы со щек и стала приближаться к воронке:
– Жаль, я не могу рассказать тебе все. Это моя вина, что ты так мало знаешь о мире Банши.
– Мамочка, пожалуйста!
Я и сама не поняла, о чем просила. О любви? Времени? Внимании? О том, чтобы рассказала мне все? Утешила? Защитила?
Лида покачала головой.
– Прости, детка. Я и так нарушила правила. Смерть накажет меня.
Я непонимающе нахмурилась.
– Уходи! – Лида вскинула руки и воронка стала стремительно смыкаться, закрывая окно в мирах.
Перед тем, как тьма меня полностью поглотила, словно сквозь толщу воды я услышала голос матери.
– Подумай, доченька, где ты хочешь оказаться! Сосредоточься. Только так ты сможешь выбраться отсюда!
Я зажмурилась. Голова раскалывалась от осознания событий, которые только что промелькнули перед глазами. Где же я хотела оказаться?
Рядом с матерью?
Нет. Я поняла, что еще не готова простить женщину, у которой было столько секретов от меня. Эти тайны, как кислота, разъели все доверие, что я хранила внутри себя.
Дома?
А где мой дом?
Когда-то тетя Вася сказала, что дом находится там, где твое сердце.
Но разве у меня осталось еще сердце? Почему оно до сих пор не разорвалось от боли?
Я чувствовала, что время ускользает от меня, точно вода сквозь пальцы. Необходимо было спешить. И я пожелала то, в чем даже себе до конца боялась признаться.
– Хочу оказаться там, где Ян.
Глава 18
У черты
Пахло гнилью. Тошнота спазмом подкатывала к горлу. Темнота нещадно давила со всех сторон. Она царапала память осколками воспоминаний, пытаясь ухватить самый вкусный кусок. Натягивала мне нервы, как тетиву на луке. И смеялась. Гадко смеялась прямо в лицо.
Внутренние демоны раздирали грудную клетку, силились протиснуться сквозь ребра, засунуть костлявые пальцы и продрать выход наружу. Чужие лица, чужие голоса, чужие жизни…
Я никак не могла открыть глаза, боясь, что как только сделаю это – увижу привычную темноту. И сразу сойду с ума от безысходности.
Неужели именно так действует проклятие? Заставляет тебя почувствовать чужого в себе, подчиниться его воле и затмить собственную личность?
Если это действительно так, то сейчас я была у черты безумия.
Внутри меня смешались сотни воспоминаний, догадок, лиц, разговоров. Все это словно раздирало душу. Казалось, что еще минута этой пытки и я не выдержу.
Сломаюсь.
И никто больше не сможет выдернуть меня из адовой пропасти.
Совершенно некстати вспыли слова матери:
– Подумай, доченька, где ты хочешь оказаться! Сосредоточься. Только так ты сможешь выбраться отсюда!