Милена играла не по правилам!
Собственный гнев, заставил Кенгерлинского усмехнуться.
Разве он когда-нибудь играл по правилам?
Ловко расставляя силки, Ян следил, чтобы пешки в его игре действовали точно так, как он решил.
Теперь же, попав на чужую территорию, не зная правил, он даже растерялся. Небось Милена думала, что, отправив его, ослабевшего и дезориентированного в лес, она лишит его преимущества во времени. Но не учла, что получив несколько часов безмолвия наедине с природой, Ян сможет все хорошенько обдумать и спланировать дальнейшие свои действия.
Он не верил в добрые намерения Милены. Если бы она действительно хотела спасти Дашу, разве говорила бы загадками? Разве высасывала бы из него силы? Разве не отправила бы поближе к Даше, по-быстрому изложив ему суть дела?
То, что сделала Милена, оказалось не помощью, а дерьмом на постном масле!
Ян был растерян, измотан, опустошен.
И ненавидел это состояние.
Ненавидел то гнилое зерно, что посеяла в нем Милена.
Черт! Она заставила его сомневаться в правильности поступков Анисьи! Ян никогда прежде не позволял себе омрачать светлый образ бабушки, даже ненужными воспоминаниями. Слишком многим она пожертвовала ради него.
Но сейчас…
Сейчас все было по-другому.
Стоило ему подумать про Дашу, как хваленая логика незамедлительно давала сбой!
Черт бы побрал Банши и всех ее потомков!
Если бы Милена не нарвалась тогда на его бабушку, то ее род продлился бы без «проклятия», Ян никогда бы не стал Вестником, а Даша…
Он сглотнул.
С Дашей они никогда бы не встретились.
Да и кто знает, как повела бы себя судьбоносная кривая, изменив свое направление?
Ян утер мокрое лицо от капель, что стекали с волос и посмотрел в зеркало. Хмыкнул. Мужчина, что сейчас отражался напротив, был Кенгерлинскому почти чужим. Ему не нравилось это чувство гнетущей пустоты, что мучило с того момента, как это проклятая девчонка шагнула в портал!
Милена просила его сделать выбор, просила отбросить месть и спасти Дашу. Только вот никто не спросил Яна, кто в таком случае спасет его? Готов ли он пожертвовать всем к чему привык, ради девчонки, которую почти не знает?
Ян насухо вытерся полотенцем, вышел из ванной комнаты и направился к шкафу. Одевшись, он бесшумно спустился в столовую и наскоро подкрепился тем, что согрела для него Эмма Эдуардовна. Сама женщина с того дня, как Даша пропала, старалась не попадаться ему на глаза, точно избегала, точно винила во всем случившемся…
Кенгерлинский даже радовался своему вынужденному одиночеству. Он не хотел увидеть в глазах Эммы Эдуардовны осуждение или жалость. Хватит с него Адисы, который чуть ли не ежеминутно пытался убедиться в его психической вменяемости!
После того, как Ян вернулся в особняк, он прямиком отправился в свой кабинет, где попытался связаться с бабулей, но Анисья на связь не вышла. Глупо было надеяться, что через столько лет она откликнется на его зов, но попробовать стоило! Ян должен был узнать всю правду, чтобы четко спланировать свои дальнейшие действия. Сейчас же его настойчиво преследовало чувство, будто какой-то части мозаики не хватает, дабы сложить целостную картинку.
Он не принял окончательного решения, что будет делать со всей свалившейся на него информацией в дальнейшем. Яну не нравилось оставаться в подвешенном эмоциональном состоянии, но все размышления о мести Верховному или Даше в его жизни, он решил отложить. Хотя бы до того момента, как не найдет пропажу.
О том, что он ее обязательно найдет - Ян не сомневался.
Да, он ее из-под земли достанет, если нужно будет!
Не став больше тянуть время, Ян вышел из особняка, уселся на любимый байк и помчал в город.
Единственное в чем он собирался послушаться Милену – найти ведьму.
И к счастью Яна и несчастью ведьмы, он точно знал, где искать.
Звонить Адисе не стал.
Ян устал от его чрезмерной дружеской опеки. Да и он не знал, чего именно стоит ожидать от встречи с ведьмой, поэтому вторая пара ушей в данной ситуации казалась ему действительно лишней.
Когда байк затормозил в знакомом дворе, была уже глубокая ночь. Промозглый осенний ветер пробирал до костей. Ян припарковался и решительным шагом направился к подъезду.
Первый этаж встретил его резким запахом кошачьей мочи и темнотой. В таких районах, как этот, лампочки в подъездах были такой же редкостью, как снег в июне.
Перепрыгивая через две ступени, Ян быстро оказался у лифта, нажав кнопку. С противным скрипом дверцы разъехались, открыв его взору грязные, исписанные бранью стенки кабинки.