Именно из-за матери-пьяницы решила возложить все хорошее в себе на алтарь эгоизма, только чтобы больше никогда не выживать, а жить по-настоящему. Она боялась позволить себе чувствовать, чтобы не сбиться с пути к достижению поставленной цели. Ведь если бы ее мать не растворилась в мужчине, который бросил ее и собственного ребенка при первой же подвернувшейся возможности, все сложилось бы иначе.
Рита давно ждала возможность, чтобы высказать накопившуюся боль в лицо виновницы всех ее бед. Она не успела сделать этого ранее.
Зарекшись отомстить матери той же жестокой монетой, она поступила учиться в медколледж в другой город и ждала удобного момента на расстоянии. А когда мать неожиданно сильно сдала, слегла и сгорела за какой-то месяц от цирроза печени, Рита искренне растерялась. Там, на кладбище, среди похоронной процессии, состоявшей всего из нескольких человек, она впервые поняла, что ненависть – это совершенно не то чувство, которое всегда испытывала к матери.
И вот теперь, встретившись после стольких лет при более чем странных обстоятельствах, у Риты появился шанс все исправить.
Что-то изменилось.
Рита точно не могла сказать что именно, но ясно ощущала эти изменения всеми фибрами души. Может быть дело было в ней, а может, в чем-то другом…
В ее матери больше не было боли, отчаянья, злобы или ненависти. В глазах, которые так часто снились Рите по ночам, она более не видела отвращения к себе. И сейчас этот материнский взгляд послужил для нее лучшим сокровищем. Она ведь все время стремилась только к одному – любви матери.
И на самом деле тогда, на кладбище, сидя у свежей могилы, пришла не обвинять, а сказать то, что никогда не решалась озвучить вслух.
– Я тебя люблю…
Эти три простых слова, тогда так и не сорвались с ее губ, за то сейчас она смогла признаться и… простить.
– Я тебя люблю, – словно эхо повторила мать и протянула к ней руки, впервые зазывая в объятья.
Рита готова была сорваться с места и ринуться в них настолько отчаянно, насколько ей всегда хотелось это сделать. Но ноги налились свинцовой тяжестью, каждое движение давалось с трудом и Рите пришлось прикладывать максимум усилий только для того, чтобы просто сделать следующий шаг.
– Иди ко мне доченька, – звала мать. – Я так скучала…
– Иду! Я сейчас! Подожди! – кричала Рита, стараясь побыстрее переставлять ноги.
Как бы ей не хотелось скорее прикоснуться к матери, но та не приближалась с каждым шагом, а наоборот, становилась отдаленней. Когда ее образ покрылся туманной дымкой, Рита отчаянно вскричала:
– Нет, пожалуйста! Не уходи! Я хочу к тебе!
Темнота толкнула ее в грудь, какая-то немыслимая сила утягивала на себя. Обратно. Туда, где царил холод и пустота. В жизнь, где ее никто не ждал.
Голос Брагина пробивался к ней, словно сквозь толщу воды. Он был глухим и невнятным, некоторые слова Рите даже не удавалось толком разобрать. Ей овладевал такой дикий холод, что казалось, будто кости рушатся изнутри.
Рита невыносимо сильно хотела провалиться обратно в темноту.
Это было немыслимо, но она точно пребывала в двух местах одновременно. Рядом с Брагиным, пытаясь даже что-то слабо ему отвечать и в коридоре темноты недалеко от матери. Рита до сих пор видела, как мать протягивала к ней руки и зазывала уйти туда, где ей обязательно будет хорошо.
Да, ей действительно хотелось уступить и попробовать быть счастливой рядом с этой женщиной. Уж если она в детстве была лишена материнской любви, то почему сейчас не может компенсировать все потери?
Пусть решимость покориться зову и овладевала Ритой, но какая-то часть ее души продолжала твердить, что все происходящее сейчас – неправильно.
Почему? У Риты не было ответов.
Да и она не стала бы утверждать, что хотела бы их получить. Почему бы просто не позволить себе, им, второй шанс? Почему не позволить себе быть счастливой и обрести наконец семейные узы?
– Здесь мама. Она зовет меня, – решила признаться Рита. – Я хочу к ней.
Нет, она, конечно, никоим образом не собиралась оправдывать решение, которое приняла, перед этим мужчиной. Но что-то дернуло ее за язык прежде, чем она смогла хорошенько подумать, – насколько это было возможно в ее теперешнем состоянии, – и заткнуться.
– Нет! Слышишь меня? Рита, не смей идти к ней! Глупая девчонка! Не смей! – вскричал он и даже сквозь преграду, что искажала его голос, Рите показалось, что она услышала неприкрытую мольбу и отчаянье.