Голос Гермионы уже срывался на крик, по щекам текли слезы.
— Прошу, не надо! Я не хочу, прекрати!
* * *
— Доброе утро, мистер Малфой! Смотрю, сегодня ваше самочувствие намного лучше.
Драко сидел на диване, закинув ногу на ногу, и листал справочник по «сильнодействующим ядам», единственная более или менее интересная литература, что он мог здесь найти.
— Да, профессор. Можно мне уже вернуться в свою спальню?
Парню очень не нравилось жить в кабинете у Снейпа. Никаких удобств, и ужасно скучно наблюдать, как Снейп целыми днями пишет, или перебирает свои склянки.
— Вы спешите, я вас уверяю, что вы не совсем в норме. Я бы посоветовал побыть здесь еще пару дней.
— Я в норме, — упорствовал Драко. — Мне будет проще, если я буду лежать в своей постели, чем ютится на вашем диване.
Снейп хмурился, свисающие по бокам лица волосы, делали вид еще более мрачным.— Хорошо, мистер Малфой! Только я вас предупреждаю, следующий приступ может стать последним.
Драко и сам понимал всю опасность происходящего.
— Я вас понял, профессор.
— И еще! Я не сообщил вашей матери лишь по тому, что вы очень просили этого не делать. Но если вам снова, хоть немного станет плохо, я вынужден буду поставить ее в известность.
— Спасибо, профессор Снейп.
— Вы можете идти, мистер Малфой.
Почувствовав облегчение, Драко, наконец, вышел, из успевшего ему надоесть, кабинета. Невероятно, раньше подземелья были лучшим местом для него, а теперь они наводили лишь тоску.
Все эти дни, что он тут провел, Драко размышлял о Грейнджер. Внутри все время было ощущение паники, а во снах она звала его…
«Какая чушь! Она ушла тем утром, сбежала, а теперь, когда его нет в гостиной, наверняка вздохнула свободно».
Все так изменилось с Рождественского бала. Сам Драко изменился.
«Чертова Грейнджер! У меня совсем не осталось времени, чтобы с тобой ругаться!»
Драко шел по коридорам медленно, наслаждаясь каждым шагом, ведь он так устал сидеть и лежать все эти дни. Он много думал о той ночи… Пытался понять, что так рвет его изнутри. Сначала были мысли, что это сожаление о том, что произошло.«Нет, я не сожалею. Это было необычно. Это был не просто секс… это была нежность, это был восторг… и ощущение полета…Грейнджер отдавалась мне, даря столько чувства, столько блаженства…»
Каждый шаг приближал его к гостиной.
«А вдруг она там?»
Драко не знал, спросит ли она что-либо, или он первый заведет разговор. Он ничего не знал… И в глубине души, он боялся узнать.
«Она же грязнокровка!» — сам себе напомнил Драко.
Но слово «грязнокровка» уже ничего не значило, оно почти стерлось из его разума.
Сейчас, когда он ходил по лезвию ножа, все его прошлые размышления казались таким бредом…
«Какая разница, чистая или грязная кровь? Цвет один, и конец у всех один. Никто не спросит о твоей родословной, когда решит оборвать твою жизнь. Будь то волшебник или же сам Мерлин».
А вот и знакомый коридор, уже показался портрет пожилой дамы.
Драко не мог понять, что у него внутри, но точно знал, что хочет быть там, в гостиной.
Портрет отъехал в сторону, парень сделал шаг внутрь. Перед глазами предстала картина… Грейнджер, лежащая на диване и Хардман нависает сверху. Сначала волна злости затопила разум.
«Вот сука!»
Но приходя в себя, сквозь пелену ярости, Драко разобрал ее мольбы…
— Прошу, не надо! Я не хочу, прекрати!
Увидел ее руки, отталкивающие его… и слезы…
Слезы!!!
«Она плачет!»
Драко сорвался с места, кулаки сжались сами собой.
— Хардман, ублюдок! — заревел Малфой.
«Магия недоступна… ничего больше не остается…»
— Убери свои руки от нее, сволочь!
Драко налетел, как ураган, его кулак звучно впечатался в лицо Хардмана, тот отлетел назад, упав на спину.
Заплаканная Гермиона в ужасе забилась в угол дивана. Она зажимала рот рукой, не до конца понимая, что происходит.
Ник поднялся на ноги, скула заныла.
— Малфой, ты сдурел?
Драко не слушал и не хотел слышать. В голове метались мысли, а перед глазами стояли ее слезы…
«Он тронул ее, она плакала!»
Он снова налетел… удар пришелся в челюсть, Драко снова замахнулся. Он перестал смотреть, куда бьет. Он так редко прибегал к такому примитивному методу, он почти никогда не марал свои руки. Только магия, только палочка, но теперь он получал удовольствие от того, как его кулаки причиняют боль Хардману.Ник, придя в себя, сцепился с Малфоем. Они наносили друг другу мощные удары.
Лицо…живот…бока…
Гермиона, словно в трансе наблюдала за потасовкой. Сознание, наконец, начало возвращаться.
«Это Малфой! Он вернулся, он снова здесь. Сильно похудел и бледен, как смерть, а глаза…его горящие глаза. Они горели ненавистью к Нику».