— Обманывать? О чем ты?
— Я не люблю его! Он мне друг, брат, но не больше. Это подло, так поступать с ним, — вздохнула Гермиона.
Джинни подошла к подруге.
— Неужели даже симпатии нет?
— Он добрый, милый и красивый, но я к нему ничего не чувствую.
Гермиона спрыгнула с подоконника и подошла к зеркалу.
«В кого я превратилась? Осунувшееся измученное лицо, усталые глаза, тусклые волосы…»
Джинни спросила:
— Когда поставишь его в известность?
— Наверное, сегодня. У меня у самой уже нет сил. Я обязана все расставить по местам.
Джинни обняла Гермиону.
— Дорогая, прекрати терзать себя. В первую очередь, должно быть хорошо тебе. Ты стараешься всем угодить и весь мир сделать счастливым. Счастливой должна быть ты! Иди к своей цели, несмотря ни на что!
Гермиона обняла девушку в ответ.
Если бы Джинни только знала, как она права. Гермиона боялась сделать шаг к своей мечте, к своей запретной мечте…
— Спасибо, подруга! Ты не представляешь, насколько ты мне помогла.
Джинни улыбнулась.
— Всегда рада помочь. Ты только не молчи, а если обидит кто, тому я наваляю.
Гермиона засмеялась.
— Не сомневаюсь! И как еще Гарри с руками и ногами ходит? Ты же тиран в юбке.
— Он смирился с моим авторитетом! — ответила Джинни.
Так было хорошо просто болтать с подругой. Груз с ее плеч значительно уменьшил свой вес. Осталось только поговорить с Ником. Девушке очень не хотелось причинять ему боль, но и продолжать все это не имело смысла. Сейчас только одно было важным, это найти способ снять проклятие с Малфоя. Она обязана ему помочь, но об этом она подумает потом, как только поставит точку в отношениях с Ником.
* * *
Бешеный стук сердца, сбившиеся дыхание, маленькие капельки пота, скатывавшиеся по хрупкой шее…
Гермиона сидела на кровати, нервно теребя кончики своих волос, которые то и дело запутывались так, что приходилось распутывать их с помощью двух рук.
Встав с кровати, она сделала пару шагов к окну. На улице стоял чудесный день. Солнце светило так ярко, что казалось, оно желало согреть своим теплом всех.
Отойдя от окна, девушка снова села на кровать.
«Нет, я должна с ним поговорить!» — решительно подумала она.
— Я не могу продолжать его обманывать.
Гермиона подошла к письменному столу. Вздохнув, она отодвинула стул и села на него, едва касаясь.
Просидев так минуту, она взяла бумагу и перо. Смотря на белоснежный лист, девушка совершенно не могла собраться. Такое ощущение, что сознание оставляет ее.
Мысли категорически не хотели складываться в единое целое. Они продолжали свой круговорот, не обращая внимания на хозяйку.
Наконец, собравшись с духом, Гермиона макнула перо в чернила. Красивым почерком она вывела первые строки:
«Доброе утро, Ник!»
«Черт, сейчас же двенадцать часов, какое утро?» — Гермиона со злостью сжала лист и отбросила его в дальний угол стола. Затем взяла новый и продолжила:
«Добрый день, Ник!»
«Мерлин! Гермиона, ты собираешься бросить самого лучшего парня на свете и говоришь, что этот день хороший? Ты с ума сошла?»
Девушка смяла новый комок, на этот раз, кинув его на пол.
Схватившись за голову, Гермиона немного покачалась на стуле. Паника в ее сердце нарастала.
«Так! Соберись! ТЫ больше не можешь так поступать!»
Взяв очередной лист, она быстро написала:
«Здравствуй, Ник. Нам нужно серьезно поговорить. Встретимся в библиотеке в два часа! Гермиона».
Свернув записку несколько раз, девушка вышла из спальни и направилась в совятню.
Дойдя до нее, она быстро выбрала сову и привязала письмо к ее лапке.
Гермиона замешкалась на мгновение, но было поздно. Школьная сова улетела.
«Так было нужно…»
* * *
Ник находился в комнате для мальчиков. Он лежал на кровати и размышлял обо всем.
Столько всего произошло с ним. Эта поездка в Хогвартс стала настоящим испытанием для него. Он так любил свободу, и ему нравилось это чувство.
Проходя обучение на дому, он был абсолютно счастлив. Никто не тревожил его.
Когда отец изъявил желание о том, чтобы Ник поехал в Хогвартс и сдал ЖАБА со всеми, у парня в груди что-то оборвалось. Он не хотел оставлять свой дом. Столько воспоминаний он хранил: его детство, юность…
Сердце сжалось. Он вспомнил о ней…
Девочка с синими, словно море, глазами, с белоснежными, как только что выпавший снег, волосами… Белокурый ангел. Его ангел.
Луиза… Она была всем для него. Но и это маленькое счастье отобрали у него.
Когда он узнал о ее смерти, то понял, что больше не хочет жить, да и не сможет. Лишь мысли о его родных останавливала его от глупых поступков.
Луиза всегда говорила ему: