— Малфой, ты тут?
Ее вопрос остался без ответа, она постучала сильнее. Тишина. Она толкнула дверь, не заперто, но комната оказалась пустой.
— Странно, обычно он не уходит рано.
Гермиона прикрыла дверь и поспешила на занятия, но волнение внутри не отпускало не на минуту.
Драко все утро провел у Снейпа. Когда он поднялся с постели, его снова накрыла волна удушья, кое-как добравшись до ванны, он сплюнул кровью. Сердце гулко билось, каждый день приближал его к неизбежному.
Снейп был недоволен.
— Мистер Малфой, ни о каких уроках не может быть и речи. Вам перестали помогать мои зелья, это плохой знак.
— Я не собираюсь лежать в постели, — возмутился Драко.
— Мне что, отправить сову вашей матери?
— Да делайте, что хотите. Все равно умру.
Снейп явно выходил из себя.
— Я думал, Вы умнее!
Драко устало сел на стул.
— Я не хочу умереть в кровати, ну как вы не понимаете! Все это давит на меня. Я хочу хотя бы сдохнуть с высоко поднятой головой, а не на коленях.
— Не стоит так рано говорить об этом.
Парень стукнул кулаком по столу.
— Да что вы можете знать об этом? Я только понял, для чего нужно жить. Я только это понял…
На лице Снейпа промелькнула боль.
— Мистер Малфой, я получше вашего знаю, что такое неизбежность и что такое потеря.
Парень опустил голову.
— Я пойду, спасибо за очередное зелье.
— Не делайте глупостей, — предупредил Снейп.
— Постараюсь, — ответил Драко и вышел за дверь.
На занятиях Гермиона сидела, как на иголках. На Трансфигурации Блейз незаметно подмигнул ей и одними губами произнес:
— Я все достал.
Гермиона кивнула и немного успокоилась. Малфой пришел на Трансфигурацию, но по нему было видно, что он сгорал на глазах, его бледность пугала. Он совершенно не реагировал на шуточки слизеринцев, отпускаемые в сторону Гриффиндора. Как же ей хотелось обнять его и прижать к себе.
Ник наблюдал странное поведение Гермионы, она была ужасно нервной и рассеянной. Они периодически перемигивались с Забини, думая, что никто не замечает, а Малфой сидел, уж больно притихший.
«Я совсем запутался, неужели Гермиона все-таки любит Забини? Но как это возможно?»
После уроков Гермиона уже спешила к Гремучей иве. Забини стоял на месте, он протянул ей сверток.
— Тут все, о чем ты просила, и я даже умудрился не попасться.
Гермиона улыбнулась.
— Отлично, спасибо большое, Блейз.
— Не за что, Грейнджер. Есть идеи, где нам пещеры искать? — спросил парень.
— Да, нам нужно двинуться вдоль озера, пошли.
— Не вопрос, веди.
Они прошли некоторое расстояние по направлению к Хогсмиду.
— Держимся левее, — командовала Гермиона.
Пройдя еще немного, девушка заметила темнеющий проем.
— Вот вход в одну из пещер.
Они пригнулись, так как свод был довольно низким. Внутри было темно.
— Люмос Максима! — произнесла Гермиона, и пещера озарилась светом. Внутри было довольно таки просторно.
Блейз заметил:
— Кажется, мы не первые тут.
На порожках, выдолбленных в стене, виднелись потеки воска. Пещера сама по себе была круглой, отполированный камень наводил на мысли, что эта пещера совсем не природного происхождения. В центре находилось удачное небольшое возвышение. Гермиона уже прикинула, что и где она расположит.
— Забини, это отличная пещера, идеально подходит.
— Это хорошо, что мы нашли пещеру. Ты мне скажи, когда ты хочешь провести ритуал?
— Завтра все подготовим, а на следующий день проведу.
— Так быстро? — удивился Блейз.
— Я чувствую, ему плохо, я должна ему помочь.
Забини вздохнул.
— Я понимаю. Ты не представляешь, Грейнджер, что у меня внутри.
Гермиона похлопала его по плечу.
— Представляю.
Всю дорогу к замку они прошли молча.
* * *
Гермиона устало плелась в сторону гостиной старост. Все эти поиски камней, пещеры, да и подготовка к ритуалу очень вымотали ее. Если бы Забини не помогал ей, она бы, возможно, не справилась. Он, все-таки, оказывал ей огромную помощь.
«Значит, он тоже дорожит Малфоем. Удивительно, на Слизерине умеют дружить и ценить друг друга. Не ожидала…»
Гермиона не знала, как расскажет Малфою о своей идее. И расскажет ли вообще. Ведь его гордость не позволит принять помощь от нее. Это же Малфой.
Гермиона улыбнулась. Несколько месяцев назад все было иначе. Если бы ей кто-нибудь сказал, что она станет жертвовать собой ради слизеринца, то она, вероятно, рассмеялась бы и посчитала человека, сказавшего такое, сумасшедшим.
«Да-а, как все меняется».
Сейчас смерть не казалась такой уж и страшной. Наверное, погибнуть ради любимого человека не такая плохая участь.