Он раскрыл коробку и высыпал её содержимое на постель. Я подошла ближе и дрожащими пальцами взяла одно платье, отложила в сторону, потом второе.
— Что не так? — спросил Артур, внимательно наблюдая за моими действиями. — Тебе не нравится?
— Я… — я облизнула пересохшие губы. — Здесь всё мятое и…
— Скажи Любе, — пожал он плечами. — Пусть она прикажет кому-нибудь отгладить или сделает это сама. Или дело в чём-то другом?
— Нет, всё в порядке, — пробормотала я.
— О, я понял, — Артур снова улыбнулся. — Это всё вышло из моды.
— Д… да, — с надеждой выдохнула я. — Сейчас ничего из этого не носят…
—Ну, это лучше, чем твои джинсы, — усмехнулся Артур, направляясь к выходу, но у двери остановился и бросил через плечо: — На днях съездим в торговый центр, обновим тебе гардероб.
Минут через десять после его ухода в комнату зашла Любовь Васильевна, экономка. Она взяла у меня платье, чтобы вернуть через полчаса идеально отглаженным. Я подобрала к нему туфли, и вечером, завидев въезжающий во двор автомобиль, спустилась на первый этаж. Руслан Борисович уже сидел в кресле в гостиной и буравил меня неприязненным взглядом.
«Прав был мой отец, когда говорил, что ты — моё проклятие», — всплыли в памяти слова Артура, брошенные несколькими часами ранее, и их значение мне только предстояло понять.
Нервно разгладив несуществующие складки на платье, я поздоровалась с родителями Артура.
— О, дорогая! — воскликнула Наталья Ивановна, поднимаясь с дивана и направляясь ко мне с распахнутыми объятиями. — Как я рада тебя видеть.
Она слегка обняла меня и поцеловала воздух у моих щёк. Вскоре появилась экономка и предложила пройти в столовую, где был накрыт праздничный ужин.
— Вы уже решили, когда свадьба? — поинтересовалась Наталья Ивановна, залпом осушая свой бокал, в который было налито вино.
— Да, через месяц, — ответил Артур, взглядом подавая отцу выразительные сигналы, чтобы тот убрал от жены алкоголь. — Еве нужно дошить платье.
— О, — Наталья Ивановна, не прекращая улыбаться, вцепилась в бутылку. — Значит, Ева, ты скоро станешь членом нашей семьи. С чем я тебя и поздравляю. — Мама Артура сама наполнила свой бокал и отсалютовала им. — Знаешь, на Артура было страшно смотреть после вашей размолвки, но я знала, что мой мальчик не отступится. Гравицкие никогда не отступаются. Тебе ещё предстоит это узнать, — На этих словах она издала странный смешок.
— Дорогая, тебе хватит, — прошипел Руслан Борисович, забирая бокал из её рук и подсовывая вместо него стакан со свежевыжатым соком.
— Как с вами скучно, — скривилась Наталья Ивановна.
Отбросив в сторону вилку и салфетку, она поднялась из-за стола и вышла из столовой.
— Куда ты? — прорычал Руслан Борисович.
— Припудрить носик, — хмыкнула та.
По поджатым губам Артура я поняла, что вечер был испорчен, не так он представлял себе семейный ужин. Извинившись, я встала и последовала за Натальей Ивановной. Если уж играть роль хозяйки дома, то до конца.
— Ей снова пора в больницу, — мрачно изрёк Артур, а я застыла у двери, вслушиваясь в каждое слово.
— Думаешь, тебя ждёт нечто иное? — отрезал Руслан Борисович. — Мы, Гравицкие, вечно выбираем не тех женщин, а потом мучаемся. Одумайся, пока не поздно.
— Нет, Ева не такая, — покачал головой Артур и запнулся, увидев меня, замершую на пороге.
Наталью Ивановну я нашла в туалете, она стояла у зеркала и плакала, аккуратно, стараясь не размазать макияж. Я замерла у распахнутой настежь двери. Решив, что мама Артура хочет побыть одна, я вернулась в гостиную. Наталья Ивановна вышла через несколько минут, преобразившись, словно не она только что рыдала навзрыд. Сев рядом, она взяла меня за руку.
— Слышала, ты решила бросить сцену? — спросила она.
— Я… Меня уволили, — уклончиво ответила я.
— Ага, меня тоже, — хмыкнула Наталья Ивановна. — Прихожу как-то на работу, а мне говорят: вы уволены. Какая распространённая ситуация, не правда ли?