Делать в глухой деревне было нечего. Когда-то там кипела жизнь, но нынче молодёжь разъехалась кто куда. Вот и мы с братом не появлялись там уже очень давно. Сначала мы похоронили маму, сгоревшую от рака, а через год отца. Он недолго продержался после её смерти, его сердце не вынесло разлуки с той, которую любил всю жизнь. Мы приплачивали соседке, чтобы она следила за домом. А что, пенсия у неё небольшая, а так хоть какая-то прибавка.
— Дом ветшает, — тихо проговорила баба Клава. — Ты продай его.
— Да кому он нужен, — с досадой отмахнулся я.
— Тогда сам живи, — продолжала она настаивать. — Или пусть Кирюха приезжает.
— Это вряд ли, — нахмурился я.
— Ладно, — вздохнула баба Клава. — В общем, Ром, я чего звоню-то. Письмо тебе пришло. Уж давно в ящике лежит.
— Письмо? — удивился я. Кому понадобилось писать мне по старому адресу? — Баб, Клав, ты уверена, что письмо? Может, какая газета бесплатная, или кто распечатку с рекламой бросил?
— Да что же я письмо не узнаю, что ли? — возразила соседка. — Письмо, самое настоящее, тут и марка имеется.
— И что же там написано?
— Не могу прочитать, глаза почти не видят, да и нехорошо это, чужие письма вскрывать.
Конечно, мне пришлось уважить просьбу пожилого человека. По пути я купил ей гостинцы, всё-таки в их деревне в единственном магазине ассортимент довольно скудный. Приехав на место, я с тоской посмотрел на заброшенные дома, пустующую школу. Когда жизнь здесь била ключом, но время внесло свои коррективы.
— Обычное письмо, — повторил я и тут же добавил, вспомнив то, что мне показалось странным: — Только почему-то порванное на четыре части и снова заклеенное скотчем. Как будто отправитель сомневался, стоит ли его вообще посылать.
Ева
Меня словно подбросило от слов Романа, а спину прошиб ледяной пот. После того как Наталья Семёновна забрала у меня недописанное письмо, я больше не делала попыток с кем-то связаться. Свекровь была права: из лабиринта Минотавра нет выхода.
— Слушай, завтра я тебя отпущу. Высажу на ближайшей станции, дам денег, купишь себе билет, а сам я поеду дальше. Из опасной зоны мы выбрались, и раз до сих пор не схвачены, значит, Гравицкий потерял наш след.
— А ты куда? — хрипло спросила я.
— Есть у меня один знакомый человек, который поможет с документами. А дальше снова в бой.
Роман больше не произнёс ни слова, а меня не могла отпустить мысль, что он мой единственный шанс, а я — его. Мне нельзя снова возвращаться к мужу, иначе я точно сойду с ума, но и уехать куда-то я тоже не могла: Артур найдёт меня везде. Я знала это, потому что уже пыталась.
— Какой у тебя план? — задала я вопрос, когда, съехав с трассы на просёлочную дорогу, Роман остановился в рощице, которая надёжно защищала нашу машину от посторонних глаз.
— Вздремну пару часов и снова в путь, — пояснил он, раскладывая сиденье. — Ты тоже отдохни.
Я с сомнением покачала головой: внутри бушевал такой вулкан эмоций, что я вряд ли бы уснула. Но Роман истолковал мои слова иначе.
— Ты же не сбежишь? — усмехнулся он. — Не советую бежать в такой глуши, да ещё и без денег. Грабить меня во время сна тоже не советую, рефлексы, знаешь ли, не спят.
Я лихорадочно облизнула губы: сейчас или никогда!
— У меня есть кое-какая информация о Кирилле Исаеве. — Лицо Романа вытянулось от изумления, когда я добавила: — Я расскажу тебе, если ты поможешь мне спрятаться от Артура.
Дорогие читатели, следующая глава выйдет утром, зато она будет от лица Артура.