- А я думала, ты всемогущ, - я усмехнулась, морщась от запаха горелого.
Джон раскрыл духовку и пытался разогнать дым полотенцем, вытаскивая на свет угольки, которые когда-то, наверное, были печеньем.
Бедняшки, он оставил их гореть, ужас какой.
Но и его мне стало тоже жаль, он так смотрел на своё творение, словно вообще не понимал, как такое могло случиться. Осталось упасть на колени и драматично закричать "Господи, за что?"
- Ладно, это уже не нужно, - я собрала печенье и выбросила его в мусорную корзину, хотя, скорее всего, это были черные угольки теперь. - Мы попробуем снова. Вместе.
Встав на носочки, я достала миску и поставила на стол, улыбаясь.
Разве это плохо, готовить печенье на Рождество, вместе? Думаю, это будет весело.
И взгляд Джона был таким необыкновенным, словно он что-то понял сейчас, осознал.
Хотя возможно, это только игра моего воображения. Я хочу видеть то, чего нет.
Но в том, что это весело - я была совершенно права.
Джон в шутку оставлял на моих щеках следы от муки, задевая иногда и волосы, и за это я щедро высыпала горсть ему на голову, сделав черные волосы - белыми. Мой смех разносился на весь дом, когда он пытался меня догнать, чтобы мокнуть в смесь.
- Слушай, ну хватит, - задыхаясь, взмолилась я, прижимая руку к бешено бьющемуся сердцу.
Он прищурился и выглядел так смешно в этом фартуке, который на нём смотрелся по-детски. Взрослый дядя в детском фартуке.
Я не сдержала смеха и он закатил глаза.
- Высмеяла, как могла, - пробурчал, складывая руки на широкой груди.
- Ну извини, это так смешно, - я вздохнула и наконец взяла миску, помешивая смесь. Окунув палец, я слизала тесто и довольно зажмуривалась. - Вышло неплохо, - кивнула я на миску, улыбаясь, но взгляд Джона был таким серьёзным, что у меня перехватило дыхание.
Он медленно подошёл ближе, не отводя от меня взгляда, что заставляло меня прижиматься спиной к стене сильнее.
- Я хочу попробовать, - кивнул, но сам не предпринимал никаких действий.
Поэтому, всё ещё смотря ему в глаза, я медленно окунула палец в тесто и осторожно поднесла к его губам, задерживая дыхание, когда его большая рука нежно взяла меня за кисть, а губы разомкнулись, слизывая сладкое тесто с моего пальца.
Ох, чёрт, это было адски горячо.
Я шумно выдохнула, чувствуя, как тело начинает пылать и в зелёных глазах видела ответный огонь.
Когда Джон подался ближе, я охнула, врезаясь спиной в стену.
Что мы творим? Вопросов было чертовски много, но я хотела его ещё с первого дня и даже этими мимолетными, непонятными, но горячими моментами, я была довольна.
Плевать на приличия, кому они нужны? Я не пай девочка и он это знает.
Я подаюсь ближе, прикасаясь губами к его скуле, и Джон медленно выдыхает, обхватывая меня руками за талию.
Мне хотелось обнять его в ответ, но чертова миска всё ещё была в правой руке. Словно почувствовав, Джон обхватил мою руку своей, и медленно проведя до ладони, забрал чашку, оставив куда-то на стол позади себя. Даже эти движения выходили невероятно волнующими.
Медленно, Джонатан провел костяшками пальцев по моей щеке, убрал прядь волос и поддался ближе, обдавая горячим дыханием мои губы. И только когда я с замиранием стала ожидать поцелуй, нас прервал телефонный звонок.
Распахнув глаза, я ухмыльнулась, когда Джон отстранился. Дежавю.
- Давно меня не отвлекал телефонный звонок, - я вздыхаю, проводя руками по лицу, и отвожу взгляд.
И снова мы остановились на черте, которую могли пересечь.
Может, нам не стоит её пересекать вовсе, может - это всё большая ошибка?
- Может, ответишь уже?
Я смотрю на Джона и он вздыхает, доставая телефон из заднего кармана.
- Вообще-то, это твой, - он протягивает мне мой телефон, и я в неверии смотрю на него, забирая то, что мне принадлежит.
Боже, как давно я его не видела и не держала в руках. Как я вообще выжила без него, причем даже не вспоминая?