Праздничная обстановка уже больше не радовала, хотя я думала, что весь день пройдёт отлично.
И он должен пройти отлично, чёрт подери, если уж я застряла здесь - он должен быть отличным. Не уступать тем бессмысленным пьянкам, что я проводила раньше.
Поэтому, решительно направляюсь на вверх, пока не врезаюсь в Джона на лестнице.
Хотела найти и нашла, даже быстрее, чем планировала.
Он усмехается, поймав меня за плечи, чтобы я не скатилась обратно.
- Я шла за тобой, - вздыхаю, встречаясь с ним глазами.
Что происходит между нами? Что происходит со мной? Почему его руки на моих плечах, обжигают как огонь? Я считала его просто безумно красивым мужчиной, потом он стал неплохим собеседником, следом я увидела в нём друга, а сейчас, он стал ещё ближе.
Мне хочется обнять его и не отпускать, потому что то, что я чувствую - пугает. Я привязалась к нему, хотя не должна была этого делать.
- А я шел к тебе. Извини за то, что сбежал. Сегодня праздник и всё оставим на потом, ладно? Имеешь право ненавидеть, но у нас готово вкусное печенье и есть молоко, - Джон улыбается, и я смеюсь.
Ну как тут устоять перед таким мужчиной, который предлагает печенье и молоко?
У меня и правда не было злости, хотя злиться я должна была, наверное.
Мы шутили, вспоминали Рождество из детства, тогда, когда у меня тоже было всё неплохо, когда я была даже счастлива, правда родителей уже тогда мне было мало.
Я быстро усваивала то, что он мне говорил, и готовили мы вместе. Это было забавно, неуклюже, но эти моменты оседали в моей голове, как счастливые.
Джону удавалось сделать то, что не удавалось никому. Он отрыл среди фальши и грубости именно меня, слегка запуганную, но нежную и слабую. Я давно не видела себя такой - счастливой и мягкой. В моих глазах был свет, даже без макияжа я казалось другой, более красивой и женственной. И уже не скажешь, что стерва.
- Честно, ты молодец, - улыбается Джон, когда я убираю в холодильник салат. Я молчу, но улыбку сдержать не получается. Самоуверенность гаденько шепчет: "А я знала, что всё смогу", но на самом деле я просто рада тому, что теперь умею готовить. Неуклюже, не самые сложные блюда, но уже что-то могу сама, без прислуги, и это приятно греет душу.
Избалованная девочка не так проста.
Пока Джон уходит позвонить, я, наконец, сажусь в кресло и достаю свой телефон.
Наверное, мне тоже стоит сделать этот звонок, но моя гордость шипит и царапается, не давая позвонить родным людям, которые так подло со мной поступили. Мне так непривычно держать его, словно в другой жизни он был неотъемлемой частью, а сейчас - просто элемент, который особо и не нужен.
- Я думаю, ты должна позвонить, бельчонок, - теплый и мягкий голос Джона располагает повиноваться, но я не могу, поэтому усмехаюсь и качаю головой.
Я сверлю глазами несчетный аппарата, словно он сам оживёт, но такого счастья мне не ждать. Они не позвонят.
- Хайди, один звонок, но тебе станет легче.
- Это не так просто, Джон. Они меня сослали в ссылку, словно вообще имеют право решать за меня, - я сжимаю телефон и тяжело дышу, потому что чувствую злость и обиду, застилающую глаза.
Мне больно, это ведь нормально? Я же могу чувствовать обиду и боль? Я - это всё ещё я, та же стерва, холодная, просто у меня тоже есть чувства.
- Они хотели как лучше...
- Для себя. Мне стало лучше оттого, что я здесь? И прости, но дело не в тебе, Джон. Каким бы не было идеально это место и ты - это не меняет того, что они решили за меня. Я взрослый человек и это была моя жизнь, но они решили за меня. Это...это так злит, - я вздыхаю, прикрывая глаза и чувствую руки моего личного успокоительного, который прижимает к себе, заставляя тонуть в его тепле.
Он прав, я хочу позвонить, но не должна.
Поэтому, пока мне тепло и спокойно в руках Джона, я набираю пару односложных фраз с поздравлением и отправляю на телефон родителям, а следом выключаю свой и протягиваю Джону.
- День не закончился, - предупреждает он, но я молчу и настроена решительно, поэтому со вздохом он кивает и убирает телефон в свой карман.