Но сейчас, встречая этот праздник с удивительным мужчиной, который казался таким холодным и местами жестоким, непроницаемым, смеется со мной, как обычный подросток, словно всё это - лишь наша собственная сказка.
- И что ещё не хватает, - улыбаюсь и довольно вздыхаю, смотря на украшенное дерево, которое даже после праздника останется живым и продолжит расти.
И мне хочется верить, что у меня будет возможно увидеть или даже помочь пересадить красавицу рядом с домом.
- Музыки, - подсказывает Джон, и я оглядываюсь, поднимая брови.
Тихая и медленная мелодия заполняет собой комнату, а шампанское и запах праздника дурманит голову, и я сдаюсь, когда этот необыкновенный зеленоглазый обольститель протягивает ладонь.
И как только я встаю рядом с Джонатаном, он слегка улыбается и кладет ладонь мне на поясницу, другой рукой беря меня за руку. И вот мы снова в танце, но уже совершенно в другом.
Тот был утешающим, медленным и спокойным, этот же сводил с ума своей полнотой чувств.
Я буквально задыхалась, чувствуя, как мужская рука жжёт даже через рубашку, а легкие заполняются только его запахом.
- У меня кружится голова, - я тихо смеюсь, утыкаясь лбом в его плечо и заставляя себя перестать сходить с ума.
Но это был полный провал, потому что я тонула в Джоне и совершенно не понимала, как мне спастись. Он и правда, тот самый особенный человек в моей жизни, которого я никогда не смогу забыть.
Я уже это знала. Мы помнит не дни, а ощущения и людей, что их нам дарят.
Он открыл для меня столько новых, прекрасных ощущений и чувств, что я чувствовала себя совершенно другой, обновленной и ставшей лучше. Возможно, необычная терапия моих родителей помогла мне.
- От шампанского? Или танцев? - в его голосе я слышу улыбку и улыбаюсь сама, прижавшись щекой к его приятному мягкому свитеру.
- От тебя, - шепчу тихо, но он слышит и на секунду замирает, но тут же продолжает вести меня в танце, лишь прижав к себе ближе.
Поднимая голову, я встречаюсь с зелёными изумрудами и, услышав характерный звук часов, широко улыбаюсь.
- Праздник наступил.
- Знаю, - хриплый голос Джона заставляет меня покрыться мурашками и замереть напротив.
В голове стучал набатом одно "я хочу, чтобы он меня поцеловал" и мне было совершенно наплевать, что будет потом.
- Помнишь, у меня было одно желание?
Я слегка хмурюсь, но завороженно киваю, когда он осторожными и нежными движениями разглаживает морщинки на лбу.
- Я, наконец, знаю, на что хочу его потратить. Поцелуй меня, бельчонок, - он слегка кривит губы в улыбке, но тяжелое дыхание, нежная рука на моей щеке и огонь в глазах - сводят с ума.
Мне не нужно переспрашивать или думать. Я хочу этого не меньше, и думать о чём-то другом сейчас - будет очевидной глупостью.
Поэтому, пристав на носочки, я, наконец, обхватываю его за шею и прижимаюсь к его губам.
Обычный, даже детский поцелуй, дарит куда более сильные ощущения, чем с кем-либо другим, более глубокий и развратный.
Я жмусь ближе, чувствую головокружение и сердцебиение в ушах.
И я рада тому, что не слышно салютов и шума компаний. Порой для праздника, тебе нужен лишь один человек. И сейчас он со мной.
Джонатан. Невероятный мужчина, который сведёт с ума любую женщину, даже такую сложную, как я.
Я слабо стону, когда он резким движением подхватывает меня под бедра и буквально усаживает к себе на торс, продолжая целовать, придерживая одной рукой за талию, а другой - обхватывая сзади за шею.
Его поцелую касаются шеи, дыхание обжигает, и я пытаюсь держаться за него всеми силами, чувствуя, как во мне разгорается настоящий пожар, вызывающий дрожь.
В его руках я чувствовала себя особенной, не просто желанной, а буквально той единственной, что заставляет его терять дар речи, контроль и разум.
Я тяжело дышу, когда его рука задевает оголённую кожу на животе и впиваюсь поцелуем в его губы, покусывая их и вызывая у Джона тихий рык и шипение, когда я трусь бедрами о него.