С самого начала все было не так плохо. Антон знал, что я не люблю его и никогда не полюблю. И я говорила об этом ему ни один раз. Но он уверял, что его все устраивает, а его любви хватит на двоих.
Не хватило. И я это слишком быстро поняла. И по глупости предложила развестись. С того дня я больше не принадлежала себе. Благов спрятал мои документы, так что возможности сбежать у меня не было. Обращаться за помощью было не к кому – у Антона везде одни друзья и знакомые, которые рады ему помочь.
Благов боялся, что я брошу его и сбегу туда, где он меня не найдет. Поэтому перекрыл мне кислород везде, где мог. Меня даже ни в универ, ни в колледж не приняли. И на работу тоже. Ни образование, ни деньги мне были не нужны. Антон считал, что он зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить меня всем необходимым. А если мне что-то не нравится, то я всегда могу вернуться в местное полицейское отделение. Там двери для меня всегда открыты. И после того, как я еще пару раз нашла у себя пакетики с наркотой, мне пришлось перестать сопротивляться. Я просто приняла все, как есть.
Когда я смирилась и попыталась ужиться с Благовым, у него проснулась ревность, переходящая в приступы агрессии. Нет, тогда он меня не бил. Он меня вообще никогда не бил, но обещал каждый раз сотворить со мной такие вещи, что у меня в жилах кровь стыла.
Я боялась его всегда. И до сих пор боюсь. Полгода назад, Антон впервые устроил дичайший скандал и в порыве ярости толкнул меня, а я не удержалась и упала с лестницы. Тогда все ограничилось сотрясением и несколькими сломанными ребрами. С тех пор, я даже не дышу в его сторону. Просто живу в каком-то тумане, каждый миг ожидая от него очередного удара.
Дождалась. И точно знаю, что это не конец. Антон перешел границу в увлечении наркотиками и теперь точно не отпустит меня. Пока не добьет. Я не помню, что произошло, но судя по гематомам и жуткой боли во всем теле ничего хорошего.
А звонок на мой телефон этой ночью подтвердил все мои опасения.
- Я тебя уничтожу, моя королева! - пообещал в трубку Антон, а у меня мурашки по коже побежали. – Я научу тебя любить меня! Только меня! Ты будешь только моей!
Этот сумасшедший до сих не мог поверить, что я больше никого не люблю. Ни его, ни кого-то еще. У меня в сердце уже давно пустота. Даже надежды нет. Но что-то доказывать ему бесполезно.
Поэтому, когда он злорадно смеется, я просто завершаю разговор. И снова плачу. До самого утра. Пока ко мне не приходит доктор.
- Ну, что же вы Вероника совсем себя не бережете. Вам и так досталось по самое не хочу, так вы еще себя и добиваете. Я буду откладывать разговор о вашем здоровье до тех пор, пока вы не возьмете под контроль свои эмоции. Очередной стресс вам сейчас не нужен.
А потом выписывает мне лошадиную дозу успокоительного и уходит. И так каждое утро. В течение трех дней.
Я успокаиваюсь и больше не истерю. Даже от мыслей. Даже от звонков Благова. Просто лежу и жду, когда наступит следующий день. Жду и боюсь.
Новость от врача о том, что я потеряла ребенка и у меня, возможно, не будет детей, я принимаю вполне спокойно. Не смирилась, но понимаю, что уже ничего не смогу сделать. И даже сдерживаю слезы, когда врач говорит о всех моих повреждениях.
Меня нашли в лесу без сознания со связанными руками в перевернутой машине. Автомобиль принадлежал отморозку Максу, другу Антона. Но ни его, ни Антона в машине не было. Их вообще с той ночи не могли найти.
Экспертиза показала в моей крови наличие наркотиков. Перед тем как посадить меня в машину, Антон скорее всего сделал мне укол. А потом парни хотели куда-то меня отвезти. Но гололед на дороге изменил их планы. Судя по тому, что они смогли уйти, их повреждения были минимальны. За то мне досталось по полной. Потерянный малыш, разорванная селезенка, глубокий порез на виске, и большая кровопотеря.