Если с ним что-то случится то, как дальше жить? Кому захочется терять любимого человека, когда судьба вдруг свела вас в таком непостоянном и хрупком мире. Сомнений в том, что мы предназначены друг для друга больше не было. Хотелось так немного: маленький для мира, но в то же время огромный для двоих кусочек счастья, хотелось быть любимой и дарить свою любовь. Я сходила в ванную. Умывшись и почистив зубы, две-три минуты смотрела на себя в зеркало. Все же в моих глазах появился блеск надежды после вчерашнего разговора с Альсом. Вернувшись в комнату, остановилась посередине, любуясь гиацинтом, источавшим изысканный запах. Теплые ладони мягко легли на мои плечи, согревая кожу, сквозь тонкую ткань футболки… миг и смотрю в его карие глаза, утопая в их бездонной и ласковой глубине.
— Еще так рано, но рад, что ты проснулась, — наклонившись, пошептал Альсар и нежно поцеловал в мочку уха.
— Спасибо за цветок, но… — слова, которые хотела сказать дальше, застыли на языке.
— Но…? — он вопросительно посмотрел на меня и, улыбнувшись, прикоснулся пальцами к моей щеке.
Я улыбнулась в ответ и прижалась к его ладони.
— А чем это так вкусно пахнет по всей квартире? — спросила так и не решившись рассказать о своем сне.
— Людмила Егоровна напекла пирожков, — ответил он, а в его глазах заискрилась радость. — Знаешь, мы долго говорили с дедом. Теперь все наше недопонимание в прошлом. От этого на душе светло и легко. Давай, позавтракаем и поедем на кладбище? Ведь ты наверняка хочешь положить цветы на могилу Арины.
— О, Боже! Никогда не перестану удивляться твоей проницательности, — вздохнув, призналась я. — Пойду в душ.
— Лиль, — окликнул Альс, а когда повернулась, то увидела игравшую на его губах лукавую улыбку. — Ты забыла подарить мне поцелуй.
Молча, я кинулась к нему. Мы обнялись, а наши губы и языки сплелись в страстном танце, даря обоим непередаваемые мгновения блаженства.
Когда все дружно сели за стол, я вдруг ощутила, что нашла свою семью, и к горлу подкатил ком, таким ошеломляющим было для меня это открытие. Добрая тетя Люда, внимательный и понимающий Станислав Михайлович. Альс….. такой заботливый и любимый. Слезы были готовы политься из глаз, и я поспешно выдохнув, отвернулась к окну.
— Что с тобой? — Альсар сразу же наклонился ближе, по-видимому, чутко уловив изменения в моем настроении.
— Все очень хорошо, — срывающимся шепотом поведала я.
Он притормозил возле цветочного магазина и пошел за цветами. Примерно через час остановил машину перед храмом, находившимся на территории кладбища, и заглушил двигатель.
— Пойдем?
— Да, — несмотря на утвердительный ответ, мой голос задрожал.
Альс прихватил купленные розы и, выйдя на улицу, открыл дверцу и подал мне руку: — Давай сначала к твоим, а потом покажу тебе могилу моего отца и твоей матери.
Мы шли, обняв друг друга за талии, пока не начались узенькие проходы между оградами, и Альсару пришлось идти впереди. В детстве место упокоения родных людей навевало тоску и хотелось поскорее покинуть скорбный уголок земли. Но сейчас на меня снизошло умиротворение, вспомнились счастливые моменты, проведенные рядом с ними. В душе что-то дрогнуло, что-то необъяснимое, что заставило прибавить шагу, чтобы побыстрее очутиться рядом с могилой близких, положить цветы, вглядеться в знакомые черты лиц на фото и снова предаться воспоминаниям. Наконец пришли. Молодой человек подал мне розы и отошел немного назад.
Я с улыбкой благодарности приняла цветы из его рук, склонившись, возложила на каждое надгробие по две красные розы, выпрямившись, смахнула первые слезинки.
— Я вас всегда буду помнить… всегда, пока живу.
На мое плечо легла ладонь Альсара и чуть сжала.
— Они знают это, — тихо прошептал парень.
Развернувшись, уткнулась в грудь любимого и все же дала волю слезам. Он, молча, обнял одной рукой, а другой начал поглаживать по спине, не зная, что мысленно обращаюсь к отцу и повторяю одни и те же слова: «Папа, спасибо тебе за Альса!»
На могиле отца Альсара и моей матери мы задержались чуть дольше. Она находилась не так далеко от захоронения моих родных. На дорогом гранитном памятнике черного цвета не было фотографий, только даты рождения и смерти, фамилии, имена, отчества и выгравированное изображение целующихся мужчины и женщины. Я перевела робкий взгляд с памятника на Альса.
— Ты наверно знаешь, что их похоронили в одной могиле, — бесцветным голосом произнес он, глядя куда-то вдаль, — мой отец ее очень любил, теперь это понимаю.
После этих слов парень нежно посмотрел на меня и, улыбнувшись, взял мою руку, переплетая свои пальцы с моими: — Теперь его понимаю, потому что тоже очень люблю.
— Альс….
— Ничего не говори, — перебил он и, склонившись, едва ощутимо прикоснулся своими губами к моим губам: — Поехали домой.
На обратном пути в машине воцарилось тягостное молчание. Но я понимала, что сейчас каждому из нас надо просто помолчать и подумать.
— Лиль, хочу тебе сказать кое-что важное. Не привык что-то скрывать и не договаривать, — он переключился на большую скорость и ловко перестроился в левый ряд. — Решил, что пойду в армию.
Вот он и заговорил о том, чего так боялась. Я ни за что не хотела отпускать его от себя, в то же время, понимая, что это сработал мой эгоизм, но мы только недавно нашли и обрели друг друга. Молча и нервно, выхватила из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, прикурив, отвернулась к окну, потому что не знала, что ему ответить.
— Ты против, — вздохнул он. — Давай пока отложим этот разговор.
Днем мы на свой страх и риск сходили в кино, погуляли по вечернему городу и вернулись домой. В холле Альсар попытался меня обнять и поцеловать, но я решительно увернулась и ушла к себе, сославшись на плохое самочувствие. Мне надо было срочно придумать что-то такое, что заставит его отказаться от решения идти в армию. Я провела без сна несколько часов, прежде чем в моей голове созрел некий план, после чего удалось уснуть. Впрочем, оставшиеся часы проспала, как убитая, а утром чувствовала себя вполне выспавшейся.
После завтрака мы оделись и со Станиславом Михайловичем спустились на улицу, где у подъезда нас ждал белый микроавтобус «Форд», за рулем которого сидел улыбающийся Альсар.
— Альс, разве у тебя есть категория «Д»? — спросила я, когда уселась на сиденье.
— Только «В», — ответил он и добавил: — Но с этой категорией могу возить до восьми человек в салоне.
Вскоре «Форд» вырвался из городских джунглей, выехав на трассу, ведущую в другую область.
Я сидела рядом с Альсом на переднем сиденье и видела, что он изредка бросает на меня внимательные взгляды, но молчит. Пока ехали по городу, задумалась о том, как тот изменился за последние годы. Никогда бы не подумала, что однажды не узнаю его родной облик, к которому привыкла с детства. Это грустно, когда дорогие и любимые для сердца места вдруг переходят в разряд воспоминаний. Станислав Михайлович, сидевший в салоне, углубился в изучении каких-то бумаг. Эх, этот бизнес, даже на выходных и то не позволяет человеку вырваться из своих цепких лап. Альсар кинув в мою сторону очередной взгляд, потянулся к автомагнитоле и включил музыку.
— Не догадалась куда направляемся? — весело спросил он и подмигнул.
— Есть предположения, но пока воздержусь, — ответила, одарив парня дерзким взором.
Альс почему-то расхохотался, да так заразительно, что я не выдержала и рассмеялась вслед за ним. Молодой человек быстро наклонился и поцеловал в щеку.
— У нас впереди хорошая развлекательная программа, — намекнул он, а я чуть покраснела, вспомнив о своем плане.
— А вот и наша компания, — оживился Альсар, кивнув на обочину.
— Урра! — обрадовалась я, увидев тех, кто ждал нас возле шоссе.
Несска, Андрей, Арис и Таня замахали руками и заулыбались, заметив наш микроавтобус. Альс притормозил, и они поспешили к нам.
— Может девочки в салон? — приподняв бровь, спросил Андрей, открывший переднюю дверцу.