— Люблю тебя… люблю.
На Рождество и последующие выходные дни мы вдвоем с любимым уехали в загородный пансионат. Альс сказал, что мне нужны прогулки на свежем воздухе, правильное питание, и отдых. Это время было великолепной сказкой, продолжением Нового года. Но праздники закончились и потекли долгие трудовые будни. Наша жизнь, словно зебра, белые и черные полосы чередуются, иногда правда та или иная полоса затягивается, но по-другому и быть не может. Потому что не бывает все всегда хорошо или только плохо. Тем жизнь интересна, что держит нас в тонусе своим разнообразием, не давая слишком расслабляться. Живя мы должны постоянно чему-то учиться, что-то постигать. И обычно учимся на ошибках, пытаясь как-то уладить проблемы, возникающие в те моменты, когда идет черная полоса. Пока у нас с Альсом все складывалось просто отлично. Ради того, чтобы быть со мной рядом почаще и побольше, он все-таки перестал ходить на тренировки каждый день. Темными зимними вечерами мы были вместе. Слушали музыку, танцевали, разговаривали или лежали на диване обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Иногда для меня было достаточно чувствовать тепло его тела и молчать, осознавая свое неожиданное счастье. Раз за разом мое сердце замирало в трепетном восторге от близости и заботы любимого человека. Частенько Альсар помогал мне проверять многочисленные кипы тетрадок, а я удивлялась, когда он сам успевал делать домашние задания.
Январь огорошил непредсказуемой погодой. Если в первой половине месяца было больше снегопадов, то во второй случались частые оттепели, напоминающие о том, что и весна не за горами. Февраль подкрался неслышной, будто кошачьей поступью, начавшись с обильных метелей и сильного ветра. Я, как и положено наблюдалась у своего участкового гинеколога и выполняла все ее предписания. И все же, по-моему, мнению это было странным затишьем перед грандиозной бурей. Так и вышло, что мои предположения меня не подвели. Неприятности начались с того, что по-прежнему откладывала беседу с сестрой. Хотя давно заметила, что Мартина стала бросать в мою сторону угрюмо-задумчивые взгляды. Неужели мать Альса снова постаралась сделать гадость втихаря?
Наступившая третья учебная четверть была самой длинной из всех. Февраль на исходе, но до весенних каникул далеко. Прозвенел звонок с урока и уставшие ребята потянулись на выход. Я улыбнулась и, подойдя к своему столу, опустилась на стул, облегченно вздохнув. Вытянув ноги, порадовалась, что надела туфли на низком каблуке, так как ходить на высоких теперь стало более утомительно, да и небезопасно в моем нынешнем положении.
— Тачук Мартина, пожалуйста, задержись, — решилась произнести я, закрывая журнал, который хотела заполнять.
— Тин, тебя ждать? — капризно протянула Яна Бахтина, не обращая на меня никакого внимания.
Тинка с очень ярко выраженной неохотой прошла и, положив сумку на стул первой парты, села на другой свободный.
— Неа, Ян. За мной приедут, так что не жди.
Дверь за Бахтиной плотно, но аккуратно прикрылась. Мы с сестрой остались наедине, а я не на шутку заволновалась, не зная с чего начать. Тина тоже молчала, достав из кармашка сумки пластинку жевательной резинки, она раскрыла и положила ее в рот. От остро распространившегося мятного аромата меня почему-то затошнило.
— Янка тебя люто ненавидит, — вдруг выдала она, не глядя в мои глаза, а изучая лак на своих ногтях. — Думаю, нет необходимости разжевывать почему?
— А ты? — пробормотала я, пытаясь не растерять остатки самообладания.
— Тебе это важно? — ее холодные глаза наконец-то посмотрели в мои.
— Тин, понимаешь…..
— Давно все знаю, — нетерпеливо оборвала она. — Не спрашивай, почему молчала. Мы настолько разные, что вряд ли когда-нибудь найдем общий язык. Тем более что ты отняла Альсара и у меня.
Я опешила. Вот так новость! Значит, Мелешина не поленилась и провела с Мартиной беседу. В словах Тинки не было ненависти, лишь явно сквозили горькое сожаление и грусть. Я собралась с мыслями, сердце в груди забилось быстрее, но каждый удар был каким-то свинцово — тяжелым.
— Ты не права! — поднявшись, отошла к окну и остановилась там. — Не буду оправдываться, считаю это лишним и бессмысленным. Но мы с тобой сестры по матери, и я хочу наладить наши отношения. У нас кроме друг друга никого больше нет из родственников.
— У тебя есть Альсар, — его имя Тина проговорила с особой нежностью. — Скоро ты родишь ему ребенка, и он станет боготворить тебя еще сильнее.
— Тина, послушай…
— Нет, ты послушай! Пусть все останется, так как было раньше! Мне ты не нужна! Станислав Михайлович позаботился о моем будущем. Купил дорогую квартиру в престижном районе города, открыл счет в банке на мое имя, после окончания лицея, он будет оплачивать мою дальнейшую учебу. Зачем мне ты?
— Тина, ты перечисляешь материальные блага. Рада, что Князев — старший тебя поддерживает. Но как же то, что не измеряется деньгами? Что-то для души, вроде общения с родным человеком?
— Обойдусь! Пожалуй, пойду. Поняла цель твоей пламенной речи. Мы думаем по-разному, слишком по-разному.
Впервые в жизни я растерялась по-крупному. Моя работа — это, прежде всего постоянное общение с учениками, в процессе обучения и вне его, но я обязана уметь находить подход к любому. И если с ребятами удалось найти общий язык, то со своей сестрой вышла грубая осечка. Я не сумела расположить ее к себе, что посеяло в моей душе сомнения и страх. Может было бы лучше, если с Тиной поговорил бы Альсар? Не хотелось думать и признавать, что снова ошиблась.
— Мартина, постой! — девушка задержалась возле двери и обернулась на мой отчаянный окрик.
— Что?
— Наверно этот вопрос покажется излишне нескромным. Но что у тебя с Ринатом?
— Секс! — вызывающе ответила она и натянуто улыбнулась.
— Тина, прошу тебя, брось Юшина пока не поздно!
— Сестричка, а тебе не, кажется, что ты наглеешь? Или хочешь иметь Рина, как запасной вариант? На тот случай, если Альсик разлюбит. Хоть убей, но не понимаю, что такой парень, как Альс нашел в тебе.
Больше я ничего сказать не успела, дверь громко хлопнула, и некоторые секунды из коридора доносился стук каблучков, потом все стихло. Я схватилась за голову и тихо простонала от собственного бессилия. В следующий миг совсем внезапно перед глазами пошли радужные круги вперемешку с маленькими черными точками. Испугавшись, что упаду в обморок оперлась ладонями на подоконник, но это не помогло, так как начали подкашиваться ноги. Поняв, что потеря сознания неизбежна, а рядом никого нет, я из последних сил вцепилась в подоконник руками, чтобы попытаться медленно сползти вниз, чувствуя сзади опору.
— Лилия! — раздался откуда-то издалека взволнованный голос Азорского.
— Арис, мне пло… — я не договорила, неловко падая набок и проваливаясь в темноту, но все же почувствовала, что Аристарх сумел меня подхватить.
Я открыла глаза и осмотрелась. Белый потолок, светло-бежевые стены, на окнах полуопущенные жалюзи. Больница. Боже! Мой ребенок… наш с Альсом ребенок, облизав пересохшие губы, переместила руки на живот и… успокоилась, ощутив, что малыш там и с ним все в порядке. Дверь тихо открылась, и вошел бледный Альсар, в накинутом на плечи белоснежном халате.
— Котенок, — увидев, что смотрю на него и улыбаюсь, он бросился ко мне и присев на край кровати, схватил мои руки в свои. — Как ты любимая?
— А малыш….- все же решила удостовериться я.
— Не переживай! Все хорошо с крохой, вот только….
— Что?!
— Лиль, тебе придется побыть здесь дня два-три под наблюдением врача. У тебя матка в тонусе, оттого, что переволновалась.
— Это угроза выкидыша?
— Да, но до этого не дойдет! — Альс наклонился и поцеловал меня в висок. — Все будет хорошо!
— Хотела поговорить с Тиной и ничего не получилось, — вздохнула я. — Она не желает признавать во мне сестру.
— Лиль, не время сейчас для выяснения отношений. Тебе надо беречь себя! Чуть с ума не сошел, когда Арис позвонил. Лилечка, — Альсар снова наклонился, но на этот раз поцеловал в губы.