— Эх, как она на тебя глянула! — высказалась Инесса.
— Как? — равнодушно спросила я.
— Убийственно! — тут же уточнила подруга и мило заулыбавшись, увлекла вперед. — Пойдем-пойдем! Тебе нужны позитивные эмоции. Давай в магазин «Мой кроха» заскочим. Распашонки, ползунки, чепчики. Знаешь, как настроение поднимется?
— Да, — согласилась я, тем более что и самой с некоторых пор нравилось любоваться детской одеждой и игрушками.
Последний весенний месяц ускользнул быстро, промелькнул, будто яркий метеорит, напоследок умывая природу майскими продолжительными дождями. Промчавшийся июнь был гораздо холоднее мая, но начавшийся июль порадовал хорошей и теплой погодой. Что было, кстати, после можно сказать жаркого мая и прохладного июня.
Тем вечером Альс задерживался на работе, его деда не было в городе, он сам лично вылетел в Германию, чтобы присутствовать на важных переговорах. Инесса и Андрей два дня назад улетели отдыхать на какой-то экзотический остров, звонить лишний раз и беспокоить ее не хотелось. Я заскучала, сидя на большой лоджии, смотрела на облачка причудливой формы и мечтала, пытаясь отвлечься. Телефон принял входящее сообщение, взяв трубку в руки, прочла следующее: «Любимая! Не скучай! Скоро буду! Люблю, целую! Альс»
На душе стало светлее от такого внимания, и я улыбнулась. В эти часы на дорогах обычно пробки.
— Лиля, — раздался растерянный голос тети Люды с нижнего уровня квартиры. — Иди сюда!
Все еще улыбаясь, наконец-то вышла в холл, но стоящая посередине новая детская коляска заставила меня замереть, а улыбка сразу погасла. На лице Людмилы Егоровны было выражение изумления и полного непонимания происходящего.
— Там курьер за дверью стоит. Э-э… надо расписаться, наверно тебе самой, — вымолвила женщина.
— Ничего не заказывала, — сдавленно пролепетала я.
— Нет?! — переспросила она и нахмурилась.
— Да, ничего! Не знаю кто….- осеклась, потому что поняла, чьих рук это дело.
Я прошла и распахнула дверь. Передо мной стоял высокий черноволосый парень, держа наготове документ, в котором следовало поставить подпись.
— Вы распишитесь, пожалуйста, — попросил он, протягивая бумагу.
Меня захлестнули злость и отчаяние. Я не хотела ничего покупать заранее, согласно примете. Мы договорились с Альсом, что когда малыш появится, то пока буду в роддоме, любимый купит все самое необходимое, а остальное по ходу. Слезы хлынули из моих глаз, и в этот момент, отодвинув в сторону курьера, в холл шагнул Альсар.
— Альс! — я бросилась к нему на шею и разрыдалась.
— Тише-тише! Не надо, сейчас все уладим, — тихо и ласково начал уговаривать молодой человек.
— Это ужасно! Альс! Твоя мать никак не хочет оставить нас в покое, — бормотала я, прижимаясь к его груди.
Рука Альсара нежно коснулась моей спины, медленно скользнула по позвоночнику вверх-вниз, а я расслышала сквозь свои всхлипы какое-то движение, после чего дверь закрылась.
Я сама отстранилась от Альсара и с опаской оглянулась назад. Никакой коляски не было и в помине. Неторопливо повернулась обратно, мои губы все еще дрожали, а из глаз текли слезы. Любимый ласково улыбнулся и осторожно смахнул соленые ручейки с моих щек, потом легко, будто пушинку поднял и понес в сторону кухни.
— Будем пить чай. Ты не против? — объявил он, усаживая меня на удобный и низкий диванчик кухонного уголка.
Я попыталась улыбнуться, но не получилось. И тогда лишь кивнула, утирая ладонью, оставшиеся слезы. Парень вымыл руки и принялся за приготовление чая. Что же творится? Не узнаю сама себя. Несколькими минутами раньше со мной чуть ли не случилась настоящая истерика. Страшно подумать, что могло быть дальше, если бы не появился Альс? И все-таки кто мог прислать эту злосчастную коляску? Как будто знал, что меня это выведет из состояния привычного равновесия или же, по крайней мере, надеялся на такой поворот. Умно, но зато, как жестоко! Я уже до умопомрачения любила малыша, а когда смотрела на его отца и осознавала, что этот парень мой…. В общем, крышу сносило и вовсе капитально! Альсар поставил передо мной на стол чашку, а сам присел рядом на корточки и взял мои ладошки в свои.
— Ромашковый. Тебе необходимо успокоиться. Котенок, думай о малышке и почувствуешь сразу, как все плохое отодвинется и уйдет, покажется сущей мелочью. Я с вами и люблю вас, мои девочки, — тихо произнес он.
— Ты….- мой шепот был еле слышным, — по-прежнему уверен, что это девочка?
— Да, — подтвердил Альс, а его глаза заискрились каким-то особенным блеском.
Этим вечером уснула в нежных объятиях Альсара, абсолютно умиротворенной. Мне снились необыкновенно добрые и красочные сны. Я сделала так, как попросил он: думала о крохе.
Последующие дни были выходными. Станислав Михайлович позвонил и сообщил, что задержится в Лейпциге на пару дней. Оказалось, он встретил старого приятеля и тот пригласил его к себе немного погостить.
В субботу неожиданно установилась слишком жаркая погода и наши планы по длительным прогулкам были нарушены. В воскресение жара не спала, а наоборот стала невыносимой, и мы снова остались дома до вечера. Я сидела на диване, в одной футболке и читала статью в журнале для будущих молодых мамочек. Альсар, лежа на животе, расположился на полу и тоже читал, но какую-то фантастическую повесть. Изредка я отвлекалась, чтобы стащить из стоящей рядом вазы персик или сливу и в это же время поглядывала на глубоко задумчивого парня. Со вчерашнего дня он явно чем-то очень озадачен, но пока молчит. Неужели позвонил матери, и она во всем призналась насчет коляски? Альс поднял глаза от книги, словно ощутив мой взгляд, и улыбнувшись, подобрался ко мне ползком. Усевшись на все том же полу, он начал нежно массировать мою стопу, не переставая улыбаться, глядя на меня снизу вверх.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — припомнила я его слова, когда он приехал за мной в дом дяди Максима.
— Да, хочу! — с готовностью отозвался молодой человек, а улыбка тотчас растаяла. — От тебя предпочитаю никогда ничего не скрывать, но учитывая твое нынешнее положение, не хочу лишний раз рисковать и расстраивать. Уверена, что готова услышать то, что скажу?
Закусив губу, размышляла мучительные минуты две, не отводя глаз от его карих и глубоких, на дне которых почему-то плескалась едва уловимая потаенная грусть. Он сомневался, и я тоже погрязла в распирающих душу сомнениях.
— Обещаю вести себя адекватно, — наконец решительно вымолвила я.
— Лиль, звонил вчера матери, но она все отрицает и…. я ей поверил, потому что догадываюсь, кто мог опуститься до такого с позволения сказать «подарка».
— Ринат?! Или же моя сестра?! — нетерпеливо перебила я, потерев переносицу.
Альсар тяжело вздохнул и, выпустив мою стопу из рук, поднялся с пола и сел на диван.
— Ринат? Вряд ли…. видишь ли, этот тип был с тобой исключительно из-за секса, пока не пресытился, для него ты не единственная женщина в мире.
— Значит Тинка…
— И не Мартина. Твоя младшая сестра помешана на дорогих и красивых шмотках, вечеринках и смазливых пацанах. Ее голова забита разной ерундой и до такого она не додумалась бы.
— Тогда кто? — мой голос прозвучал недоуменно.
— Яна… Яна Бахтина, — вздыхая, печально проговорил Альс.
— Бахтина?! — моему изумлению не было предела.
— Когда занимался танцами, меня поставили с ней в пару. У нас было очень большое будущее, как у пары, но…
— Ты бросил танцы, — закончила я.
— Да, именно так. Янка уже тогда неровно ко мне дышала, а еще ей хотелось всемирной славы, но только чтобы рядом был я. Прости, что теперь косяки из моего прошлого отражаются на тебе.
Я кивнула, обдумывая сказанное любимым. Аккуратно положив косточку от сливы, взяла персик и поднесла к губам. В этот же миг пронзительная мысль резко врезалась в мозг: он отец моего ребенка и он со мной, а это самое главное.
— Альс?
— Да, Котенок.