— Пойдем, погуляем?
— Капризуля ты моя, — тихо прошептал парень, и легонько проведя пальцем по моему носу, встал.
— Ты жалуешься? — с притворно-шутливым удивлением спросила я.
— Что ты? Разве посмею? — в тон мне ответил он и улыбнулся.
Несмотря на вечер, небо было, неправдоподобно синим. Мы не спеша прогулялись по парку, а потом утянула Альса в город. Я совсем успокоилась, чувствуя руку молодого человека на своей талии, прислонив голову к его плечу, просто наслаждалась этим покоем и счастьем.
— Пошли домой? Тебе пора отдыхать, — предложил Альсар, перемещая ладонь на мою спину и нежно поглаживая.
— Да, только… — я потянула его к витрине магазина «Мой кроха», мимо которого как раз проходили, — одним глазком гляну на пинеточки.
— Ну, хорошо, — рассмеялся Альс и сам увлек меня вперед в нужном направлении.
Я прекрасно знала, что на данный момент веду себя, как маленький избалованный ребенок, но ничего не могла с собой поделать. Как магнитом тянуло к этой витрине и возле нее все забывалось, а на душе становилось светло и радостно. Я была благодарна Альсу за то, что понимал меня.
Все дальнейшее случилось в какие-то считанные секунды, эти мизерные отрезки времени кому-то, возможно, стоили жизни, а для нас…. Я ничего не успела сообразить… это, как замедленная съемка в кино, но в нем ты — главный герой и все происходит в реальности, а не на экране. Давящий визг резины, испуганные крики переполошенных людей, мы обернулись… прямо на нас катилась машина, которая, врезавшись в другую припаркованную, выскочила с шоссе на тротуар и, продолжила по инерции свой смертоносный путь, смяв двоих людей. Альсар успел оттолкнуть меня в сторону, но сам был сбит, казалось неуправляемым автомобилем, послышался жуткий звон разбивающегося стекла. Я не смогла на это смотреть! Истошно и коротко закричав, прижалась к стене здания и закрыла глаза. Секунда… вторая, третья, четвертая…. минута. Боюсь открыть глаза, на слух все смешалось: беспокойные крики окружающего народа, вой сирен полицейской и скорой помощи. Кто-то касался моей руки, что-то говорил, но на мне, будто был надет непроницаемый колпак. Этот колпак мешал воспринимать действительность такой, какой она была на самом деле, а так же парализовал, не давая двигаться. Мои веки очень-очень медленно приподнялись, и сразу мое тело затрясло от озноба, мысли утонули в страхе. Я не знала, что с Альсом! Передо мной стояли две женщины и что-то говорили, глядя в лицо, но их слов не слышала. Повернув голову, увидела машину, торчавшую в разбитой витрине магазина и… лежащего на асфальте Альсара.
— Что с ним?! Он жив?! — прошептали мои непослушные губы.
— Вам нельзя волноваться, — мягко напомнила одна из женщин и тут же они посторонились, пропуская спешащих врачей.
Я снова закрыла глаза и заплакала. Боже! За что?! Малыш шевельнулся раз, другой и вдруг низ живота пронзила острая боль, заставившая меня согнуться и застонать.
— Давайте носилки! Здесь девушка беременная! — раздался требовательный голос фельдшера скорой.
Это было последнее, что расслышала, потому что потеряла сознание от боли и нахлынувших горьких переживаний.
Очнулась ночью в больничной палате и попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, онемевшие конечности не желали двигаться. С большим трудом повернула набок голову, с кушетки персикового цвета поднялась молоденькая медсестра и подошла ближе.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросила она, поправляя немного сползшую простыню.
— Ребенок?! Альсар?! — еле шевеля губами, спросила я.
— Позову Милу Станиславовну, — чуть улыбнувшись, сказала девушка и пошла к выходу.
Нет! Это же не может быть правдой! Неужели нас привезли в больницу Мелешиной?! Почему эта медсестра промолчала? Из отдаленных закоулков памяти всплыли недавние события, заставляя меня надрывно простонать. Сейчас, как будто разум и душа жили каждый сам по себе. Разум взывал к спокойствию, пока все не прояснилось, а душа хотела рыдать.
Я услышала, как дверь тихо открылась, и меня бросило в холодный пот при мысли о том, кто вошел в палату. Она приблизилась и остановилась рядом, избегая смотреть в мои глаза, прокашлялась и заговорила:
— У тебя начались схватки, мы вынуждены были ввести успокоительное со снотворным, чтобы остановить преждевременные роды.
— С ребенком все хорошо?!
— Да! Надеемся, что получится сохранить беременность.
— Что с Альсом?! — задав этот вопрос, мне все же удалось с огромным усилием слегка привстать.
— Он жив, но в тяжелом состоянии.
Глава 24
Вдох…. И задержала дыхание. Жив! Выдохнула с неимоверным облегчением, и устало откинулась на подушку, облизывая губы и пристально глядя на Мелешину. Знаю… нет, верю. Альс будет жить! Так нельзя! Нельзя ему умирать, ведь он скоро станет отцом. И должен порадоваться новорожденной дочке. Мы же специально не стали узнавать пол ребенка. Теперь я и сама поверила, что родится именно девочка.
— Когда смогу его увидеть?
— А ты уверена, что хочешь видеть его таким? — ее голос прозвучал сухо и холодно.
— Каким? — растерялась я.
— Каким? Бледным, как сама смерть, беспомощным, словом полуживым.
— Мила Станиславовна, — позвала появившаяся медсестра, — там ваш сын…
— Вот видишь, — пожала плечами она и пошла к дверям.
— Хочу видеть Альса. И еще хочу есть, — отважно бросила я вслед.
Мелешина задержалась на пороге и обратилась к медсестре: — Агнесса, накормите ее и побудьте пока здесь. Буду позже.
Они очень тихо о чем-то пошептались и разошлись. А я впервые в жизни про себя начала молиться Богу, прося, чтобы любимый выжил. Еда придала сил и, несмотря на опасения, приглядывающей за мной медсестры я встала с постели и начала ходить по палате. Так было легче думать, а когда прохаживаться надоело просто села на кровать и стала смотреть в окно, где занимался рассвет.
«Господи! Если тебе надо кого-то забрать, то забери меня, после того, как рожу! Но пусть Альс и малышка живут»! — сбилась со счета в который раз мысленно повторяла эти слова.
Первая неделя в больнице тянулась так, как будто время остановилось. Это было долгое ожидание того, когда же позволят увидеть Альса. Его мать приходила в мою палату по несколько раз в день, вежливо интересовалась моим состоянием, но в глаза смотрела редко. Несса позвонила сама, но я ее уверила, что все у нас в порядке, скрыв истинное положение вещей. Может она что-то и почувствовала, потому что в конце нашей беседы голос подруги стал обеспокоенным. Странным было то, что Станислав Михайлович не звонил. Да и до него дозвониться было невозможно. По большому счету я боялась говорить ему о том, что с нами произошло, потому что знала, что у него случаются сердечные приступы. Итак, получается, что осталась один на один с матерью Альсара, но надо выстоять. Я смогу! Ради ребенка, Альса и себя. Кормили меня хорошо, обращались вежливо и заботливо, но то, что Агнесса везде ходила за мной по пятам начало напрягать. В понедельник, прогуливаясь по больнице, забрела на третий этаж и, увидев возле одной из дверей двух высоких амбалов, поняла, что именно в той палате и лежит мой Альс.
— Он там? — решила уточнить, повернувшись к везде следовавшей за мной медсестре.
— Кто? — очень «искренне» изумилась она, делая вид, что не поняла о ком идет речь.
— Мой гражданский муж, — твердо ответила я.
— Мила Станиславовна…
— Все ясно, — не дослушав, перебила я и, заметив, что один из охранников ушел, направилась туда.
— Мила Станиславовна… — беспокойно заверещала Агнесса.
— Это уже слышала, — отмахнулась я, упорно продолжая свой путь.
Этот громила, одетый в ослепительно белую рубашку и черные брюки, лишь мельком скосил на меня свой взгляд и…. В этот момент я проговорила театральное — «Ах» и стала оседать на пол. Но когда охранник кинулся ко мне, чтобы подхватить, так как находился гораздо ближе медсестры, то я ловко прошмыгнула под его локтем и ринулась со всех ног к дверям заветной палаты.
Моему огорчению не было предела, потому что находившийся внутри пациент не был Альсаром. На кровати лежал пожилой и незнакомый мужчина.