— Это проклятие, мистер Малфой, мне жаль. Это редкое проклятие.
Люциус явно нервничал, но это никак не отражалось на его внешнем виде. Только Драко и Нарцисса знали, когда он переживает, он по-особенному поглаживает голову змеи на своей трости.
— Кто его проклял?
— Это особое проклятие.
— Я вас не понимаю.
— Прокляли не вашего сына, прокляли ваш род. Я с таким сталкивался лишь раз в своей практике. Оно активизируется в день совершеннолетия и может проявиться на любом из представителей рода. Вероятнее всего это только по мужской линии, на женщинах такого проклятия не было замечено.
— Хорошо, причину мы выяснили, перейдем к вопросу, как снять это проклятие.
Мужчина опустил голову.
— Боюсь, я должен вас огорчить, его невозможно снять.
— Что будет с моим сыном?
Врач покачал головой.
— Я не знаю. Боюсь, что я не в силах вам помочь, мистер Малфой.
Люциус вспылил:
— Мистер Бауэрман, для меня нет ничего невозможного! Мне нужна полная информация, я найду выход!
Мужчина вздохнул.
— Есть один способ. Существует древний темный ритуал по передаче духовной энергии проклятому. Но проблема заключается в том, что донор непременно умирает.
— Это не важно! Ради сына, я заставлю любого пойти на это.
Люциус начинал обретать былое спокойствие и уверенность в себе.
— Мистер Малфой! Все не так просто, человек, отдающий свою душу, должен сделать это по собственному желанию. Поверьте, проклятие нельзя обмануть, такие штучки как «Империус» тоже не пройдут.
Нарциссу осенила идея, она подскочила с кровати и бросилась к мужу.
— Я отдам свою душу, я готова!
— Госпожа Малфой, и тут мне придется вас разочаровать, — с сожалением произнес Бауэрман. — Родственники не могут пожертвовать свою душу, донором может стать только посторонний человек.
Нарцисса зажала рот рукой.
«Мой сын обречен. Мой единственный сын, моя гордость!»
Мысли неутешительной волной обрушились на ее сознание. Она вернулась к кровати Драко.
Люциус сжал трость в руке.
— Я найду способ, будьте уверенны.
— Мистер Малфой, если вы найдете решение, я буду только рад. Вы же знаете, как я отношусь к вашему сыну, я с детства лечил его. Да поможет вам Мерлин.
Люциус вышел за дверь, а доктор Бауэрман последовал за ним. Драко взял за руку мать, она плакала и шептала:
— Мы найдем способ избавиться от этого… Я обещаю, сынок.
Тот день разорвал душу Драко на части. Он узнал, что ему нельзя использовать магию, Люциус рассказал ему об этом, когда врач покинул Малфой — мэнор.
«Но как я буду без магии? Это часть меня, это моя жизнь».
Люциус под страхом смерти запретил пользоваться палочкой, и лето сразу стало отвратительно длинным. Получив письмо их Хогвартса, начались споры о надобности ехать туда. Драко вполне мог закончить обучение на дому. Люциус постоянно пропадал где-то, ища ответы на интересующие его вопросы, если уж не снять проклятие, то, как притормозить его. Люциус принял решение, что Драко едет в школу, Нарцисса думала иначе, что сыну безопаснее остаться дома. Но Люциус был непреклонен.
Накануне отъезда у Драко, случился сильный приступ, оказалось проклятие очень быстро прогрессирует, и это неизбежно приближает парня к смерти.
В школу он так и не поехал, но и лежать в Мунго, Драко также отказался. Вставать ему не разрешали, приходилось проводить все время в постели, но он был рад, что он не в школе. Хоть не видеть этих гриффиндорских идиотов.
Блейз присылал ему сов с новостями. По первому письму было видно, что парень в панике.
«Меня и Грейнджер назначили старостами школы. Я живу по соседству с «мисс Зануда», дружище, возвращайся, я не выдержу этого в одиночку!»
«Вот Блейз попал, выдержать общество этой гриффиндорской занозы и не вздернутся, надо уметь», — думал тогда Драко.
Ему становилось лучше, и даже бледность не так сильно выделялась на его лице. Однажды за ужином Люциус сказал:
— На следующей неделе ты едешь в Хогвартс.
Драко чуть не подавился.
— Но отец! Я могу и дома проходить обучение.
Люциус поднял бровь.
— Ты хочешь со мной поспорить?
Драко знал, что с отцом спорить не стоит, да и бесполезно это. Он посмотрел на мать.
— Сынок, я поддерживаю отца. Он прав, тебе нужно в школу, но ты должен помнить, никакой магии.
— Мама, но это школа магии, как мне находится на занятиях?
— Северус в курсе, он все уладит, и присмотрит за тобой. Ты всегда можешь обратиться к нему.
Драко расхотелось есть, но он точно знал, что пререкаться с родителями бесполезно. Через неделю он уже был в Хогвартсе.
Нарцисса обеспокоенно мерила шагами гостиную.
— Люциус, давай заберем Драко домой. Тут он будет под присмотром.
— Нет, Нарцисса! Он останется там. Я, конечно, ненавижу Дамблдора, но не могу отрицать тот факт, что защитная магия, что наложена на школу, притормозила действие проклятия.
Нарцисса посмотрела на мужа.
— В этом ты прав. Но наш сын, он применил магию. Северус упомянул об этом в письме, что после приступа считал с его палочки. Он использовал лечащее заклятие, только вот вопрос, кого он лечил? И Северус уверен, что Драко применил его не для себя.
— Уже нет смысла размышлять об этом, дело сделано. Но он однозначно останется в Хогвартсе. Я подозреваю, что если в данный момент мы вернем его домой, процесс ускорится.
Лицо Нарциссы исказилось мукой.
— Ты не нашел еще способ, чтобы снять проклятие?
Люциус вздохнул.
— Этот чертов Бауэрман был прав! Только тот ритуал поможет. Но каково это знать, что есть способ помочь Драко, но не иметь возможности использовать его.
Нарцисса подошла к мужу, и обняла его.
— Мы оба отдали бы жизнь за него, но это невозможно! Все что угодно лишь бы он жил.
Она заплакала, Люциус погладил ее по волосам.
— Не плачь, сдаваться рано! Мы еще поборемся, мы же Малфои!
— Ты прав! Я сегодня же отправлю сову Северусу о нашем решении. И еще, я хотела бы съездить навестить Драко.
— Хорошая идея, — сказал Люциус. — Ты должна поддержать нашего сына.
Гермиона снова проснулась абсолютно разбитой. Вот уже какую ночь она не может спокойно поспать. Практически до самого утра ее мучают кошмары. Они терзают ее, не давая выспаться. Она вскакивала в испуге, раз за разом переживая то утро в ванной, вся мокрая от пота она судорожно ловила воздух… Даже во снах Малфой не оставляет ее. Его одинокие глаза, они просили о помощи…
Девушка постоянно испытывала на себе негативное влияние кошмаров: головная боль, чувство страха и тревоги. Эти неприятные эмоции не отпускали ее.
Три дня. Три долгих дня прошло с того момента. Вспоминая об этом снова, сердце девушки, будто останавливается, оставляя внутри ощущение вязкой пустоты, которая затягивала ее в свой омут, не давая шанса вынырнуть наружу. Гермиона замкнулась в себе, школа просто перестала для нее существовать. Комната Малфоя хранила в себе воспоминания о нем, часто сидя на его кровати, девушка понимала, что потихоньку сходит с ума. Он был наваждением, он был ее мыслями…
Перед глазами Гермионы постоянно всплывает образ парня, лежащего в ванной. Кровь… Ее было так много. Это было ужасно, и в то же время, казалось, каким-то нереально прекрасным.
Малфой…
Его великолепные платиновые волосы, бледная, но такая потрясающая кожа и кровь… Ярко-алая… Это сочетание чем-то привлекало девушку, но и отталкивало одновременно.
Гермиона устало потерла виски. Каждый день ей становилось хуже и хуже. Она не могла думать не о чем, кроме нахального блондина, который так глубоко засел в ее сердце.
Встав с кровати, она ощутила легкую дрожь по всему телу. Не особо заботясь об этом, она подошла к окну. Хотя и погода была чудесной, настроение от этого лучше не становилось. Она вздохнула. Такая усталость накопилась… Столько всего произошло за этот год: знакомство с Ником, болезнь Малфоя, и самая прекрасная в ее жизни Рождественская ночь.