Но сейчас здесь царила тишина… Тишина, которая давила тяжелее, чем любая буря. Медленный дым поднимался в небо, окутанное тучами, словно сама природа оплакивала сожжённую деревню. Воздух был наполнен запахом гари и крови, а вдалеке слышался дикий смех, перемежающийся с криками агонии. По улицам метались люди, словно загнанные звери, пытаясь укрыться от свинцового дождя, который обрушился на них со стороны незваных гостей. Костлявые фигуры с голым торсом, украшенным шрамами-крестами, бродили по периметру, выслеживая тех, кто осмелился спрятаться. Их глаза горели фанатичным блеском, а движения были резкими и точными, как у хищников, почуявших добычу.
Пока злобный патруль выискивал новые жертвы, другая группа рейдеров, с кривыми усмешками на лицах, методично собирала плоды, выращенные в парниках. Но вместо того, чтобы забрать их, они бросали урожай в костры, словно наслаждаясь тем, как огонь пожирает последние следы жизни. Свист пуль, крики боли и мольбы о пощаде сливались в жуткую симфонию, которая разрывала тишину пустоши. Одна женщина, с лицом, искажённым отчаянием, упала на колени перед высоким, худощавым мужчиной с бледной кожей и шрамом на груди. Она умоляла его пощадить её детей, предлагая свою жизнь в обмен на их свободу.
— Боже! Прошу вас! Убейте меня, но оставьте их! — голос, полный отчаяния, едва перекрывал дикие звуки вокруг. Она схватила руку рейдера, но тот лишь холодно улыбнулся, дотронувшись до шрама на груди.
— Лишь в такие моменты вы вспоминаете нашего Отца. Вам должно быть стыдно, — его голос звучал, как приговор. Сцена закончилась выстрелом, который прозвучал, как гром среди ясного неба. Женщина рухнула на землю, а её детей схватила другая рейдерша, с лицом, искажённым жестокостью. Она поволокла их к машине, где уже находились другие дети, словно трофеи, собранные для какой-то жуткой коллекции. Вода из чистого источника перекачивалась в цистерны на грузовике, который стоял на краю деревни, готовый унести с собой последние остатки жизни.
Маленькая девочка, сидевшая в крепких объятиях своего брата, хотела завопить, услышав выстрелы рядом. Но парень, с лицом, искажённым страхом и болью, прикрыл её рот рукой, не давая ей издать ни звука. Его челюсть дрожала, а тело содрогалось, словно пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Они прятались под деревянными ступеньками, закрытыми массивными железными пластинами, которые теперь казались их последним укрытием. Парень через щель увидел, как чьи-то сапоги пронеслись мимо, и испуганно спрятал лицо в волосы сестры. Их потные лица пропитывали песок под собой, а щёки горели от сдерживаемых слёз. Казалось, ещё одна секунда — и они взорвутся, разнеся свои мозги по этому замкнутому пространству, добавив удобрение в почву в виде своей крови.
Шестое чувство и мёртвая тишина, которую они никогда не слышали из-за жизнерадостного поселения, теперь тяжёлым грузом давили на них. Парень посмотрел в щель и внезапно встретился взглядом с диким псом в тканевом наморднике. Глаза животного были необычными: зрачки слишком заострённые и бешеные от голода, которым их морили рейдеры. Пёс залился диким рыком и лаем, оповещая, что нашёл кого-то. Затем послышался скрежет металла по земле, и лунный свет упал на детей. Страшная женщина схватила их и, несмотря на протесты и визги, потащила к машине.
— Ещё два засранца! — крикнула она, но тут же её соратник вытянул вперёд правую руку и схватил только маленькую девочку.
— В машине больше нет места, её достаточно. Убираемся, пока не нагрянули лас-вегасские сучки со своими моральными учениями! — Он помог женщине подняться в машину, а та ногой сильно толкнула парня, оставив его за бортом.
Мальчик рвался вперёд. Он пытался зацепить сестру хотя бы за туфельку, чтобы не дать им её забрать, но удар ступнёй в лицо вызвал головокружение. Он упал своим худым телом на песок, поднимая занавес пыли, который дополняли пылинки, поднятые колёсами машины. Грузовик с диким ревом полумёртвых двигателей пустился в пляс по пустоши куда-то вдаль, к северо-западу от деревни.
Зелёные глаза юноши самовольно закрылись. Он погрузился в царство, доселе не виданное. Его мозг, уставший до предела, пустил последние силы на губы, и словно детонатор сработал адреналин, заставив парня рыдать и кричать в небо. Он дёргался в песке в конвульсиях, подобных тем, что бывают при выстреле в голову. Но лучше бы его убили, чем оставили с осознанием того, что теперь он будет скитаться в поисках последнего человека, оставшегося в живых из его сердца… Его крики медленно стихали в унисон с машинами, которые спрятались за горизонтом. Тело обмякло и руки в последний раз безобразным рисунком прошлись по песку, после чего он уснул.