— Да никого здесь нет. — Амата опустила оружие. — Здание так и дышит пустотой.
— Смотрите, как мы заговорили! — усмехнулся Гарри. — Тебе бы поэтом быть.
— Может, я бы и стала им. В другое время.
— Ладно, хватит! — прервал их Джосс. — Стишки будете писать, когда появится время. Сейчас его нет. Надо проверить тут каждый уголок. — Он посмотрел на Амату. — Где искать то, зачем мы сюда столько перлись?
Девушка подняла палец вверх.
— Его кабинет на втором этаже. Там должен быть сейф, где он хранил самые важные бумаги.
— Многие политики хранят их дома, — произнес Гарри, привычно почесывая затылок.
— Только не мой отец. Он считал себя здесь в большей безопасности, чем где-либо, как и свои драгоценные бумаги.
— Шифр-то хоть знаешь? — спросил Джосс.
— Вообще-то… нет.
— Да ты издеваешься! — взорвался мужчина. — Мы тащились сюда через полстраны, потеряли нескольких друзей, чтобы в конце концов постоять около сейфа и уйти назад!?
— Не ори! — повысила голос Амата. — Мы еще даже не видели этот сейф. Может, он вскрыт и пуст, а, может, там ничего полезного. Я никого не звала сюда, ясно?! Вы сами пошли со мной! И не смей винить меня в смерти людей. Мне они были так же дороги, как каждому из нас.
Джосс не нашел, что на это ответить, и замолчал.
Прежде это место сияло чистотой и роскошью, теперь же о них не осталось даже воспоминаний. Повсюду были разбросаны бумаги, со стен сорвали дорогие картины и утоптали их на полу грязными подошвами, хрустальная люстра с оборванными проводами лежала в середине холла, ковер на лестнице был изрезан, на стенах «красовались» непристойные надписи и рисунки. Вандалы потрудились на славу. В полном молчании группа поднималась на второй этаж. Перила кое-где были сломаны, шторы сорваны вместе с гардинами и заброшены в углы, тут и там виднелись дыры от пуль и уже ставшие привычными пятна крови.
— Да здесь произошло настоящее побоище, — пробормотал Райан, осматриваясь.
Никто ему не ответил, но все мысленно согласились. Амата поймала себя на мысли, что боится увидеть отца среди мертвых тел. Как бы она к нему ни относилась, но смерти не желала. Особенно такой жестокой. Большинство убитых даже не обратились, — их застрелили еще до поражения вирусом. Кто-то просто убивал живых людей. Президента и его ближайшего окружения пока не было видно. Подойдя к кабинету отца, Амата остановилась. Дверь была сорвана с петель и валялась в коридоре. Внутри кабинета царил хаос. Портрет президента над его столом висел косо и был изуродован — кто-то нарисовал у него на лице мужской половой орган и подписал внизу нецензурное ругательство. По полу и мебели были разбросаны всевозможные документы, папки и разная канцелярия. Книжный шкаф лежал на полу, а на столе кто-то оставил зловонную кучку.
— Какая мерзость! — поморщилась Корделл.
— Моего отца народ не особо-то любил, — мрачно отозвалась Амата. — Давайте поскорее проверим сейф и уберемся отсюда.
Сейф находился за картой Раллеи, висящей на стене. Карта была разорвана на части, а металлическая дверца с кодовым замком сплошь исцарапана. Кто-то пытался взломать сейф в надежде отыскать там деньги или драгоценности. Под ним на полу лежал стетоскоп, но, похоже, взломщику даже в этом случае не улыбнулась удача.
Амата подошла к сейфу. Отец никогда не подпускал ее к нему. Дескать, там хранится информация, не предназначенная для посторонних. Разумеется, ее, Амату, он к таковым и относил.
— Ну, что, есть догадки? — спросил Джосс.
Амата покачала головой.
— Нет.
— Ну, подумай. Давай начнем с простого? Введи свой день рождения.
Амата усмехнулась.
— Во-первых, — сказала она, — он меня всегда недолюбливал, а во-вторых, чтобы скрыть информацию, придумал бы что-нибудь оригинальнее.
— А ты попробуй, — настаивал Джосс.
Закатив глаза, Амата ввела дату своего рождения. Как она и предполагала, шифр оказался неверным.
— Я же говорила, — укоризненно посмотрела она на Джосса.
— Ну… тогда, может быть, его день рождения. Или его жены. Матери…
— Бабушки или прабабушки, — раздраженно передразнила Амата. — Нет, здесь что-то другое.
— Послушай, — Рита подошла к ней, — ты знаешь своего отца лучше, чем мы. Сосредоточься и подумай. Наверняка есть что-то такое, о чем не знает никто, кроме него. Ну, и кроме его близких, конечно.
— Он не посвящал меня в подробности своей жизни, — отрезала Амата. — Я всегда была гнойником на его сердце.
— И все же росла в его семье, — настаивала Рита. — Несмотря на ваши отношения, ты должна хорошо его знать.