— Я потерял лучшего друга, — сказал Райан и опустил голову. — Мы дружили двенадцать лет.
Гарри посмотрел на мулатку, сидевшую с опущенной головой и молча слушавшую всех.
— А ты? Кто и откуда будешь?
Она подняла голову и грустно посмотрела на собравшихся за столом. Мыслями она все еще была далеко.
— Меня зовут Амата Риз. Мне двадцать.
— Амата Риз? — нахмурилась Рита. — Где-то я уже слышала это имя.
— Чем ты занималась до всего этого? — спросил Гарри.
— Если не ошибаюсь, ей и без работы денег хватало. — Риту удивил внезапно ставший холодным тон Райана. — Два года назад они с дружками шутки ради подожгли одну из наших лабораторий. Вину свалили на местную шпану. Конечно же, к этой куколке претензий быть не могло. — Он вонзил в Амату взгляд, полный ненависти. — Надеюсь, ты знаешь, что в пожаре погибло пять школьников. Они были на экскурсии в лаборатории.
Амата молчала, только ее подбородок дрожал, а руки сжимали край столешницы. Внезапно, не выдержав взглядов, устремленных на нее, она выскочила из-за стола и побежала наверх, в свою комнату, всхлипывая на ходу.
— Что это с ней? — удивилась Кара и посмотрела на Райана. — Вы ее знаете?
— Эту дрянь в стране знают все, — пренебрежительно ответил он. — Только не каждый — в лицо.
— Кто она такая? — спросил Ленни.
— Дочка президента.
XIII. Мы просто люди
За столом воцарилось напряженное молчание. Если еще минуту назад всем жутко хотелось есть, то теперь кусок в горло не лез. Картофель остывал в тарелках, нетронутый и слегка разваренный.
— Вот уж не думал, что буду принимать в доме гостей такого уровня… — разрезал тишину голос Гарри. — То-то мне и показалось знакомым ее лицо. Но вот где ее видел, никак не мог вспомнить.
Рита, в свою очередь, посмотрела на Райана. И во взгляде этом был укор.
— Зачем ты так с ней?
— Ты ее защищаешь? — искренне удивился мужчина. — Может, не расслышала, так я повторю: по ее вине…
— …погибли школьники. Я все прекрасно слышала. Но, если забыл, время и ситуация вокруг нас изменились. Она в том же положении, что и мы. Не думаешь, что уже поздно сводить счеты?
— Я этого не делаю, — сухо сказал Райан. — Но и улыбаться этой твари не собираюсь.
— Никто не просит улыбаться! Но она напугана и растеряна! Амата такой же человек, как мы.
— Рита, ты не видела последствий того пожара, а я видел! — начал выходить из себя Райан.
— Ясно, — нахмурилась девушка. — В таком случае обвини еще и меня. Я в детстве камнем разбила соседу окно и попала в голову его сыну. Мальчик лег в больницу. А еще Ленни обвини. Он ведь грабитель.
— Рита, успокойся!
Девушка выскочила из-за стола, обошла его и схватила тарелку Аматы.
— Видеть тебя не хочу! — и быстро пошла к лестнице.
Заметив, как побледнела Белла, Кара встала из-за стола и протянула ей руку.
— Так, идем, пройдемся. Что-то здесь стало жарко.
Бросив на Райана осуждающий взгляд, Кара вывела девочку из-за стола и повела к выходу. Через несколько секунд они скрылись за дверью.
— Нашли время собачиться, — проворчал Гарри, взял вилку и принялся жевать остывший картофель.
Дважды постучав, Рита повернула ручку, и дверь со скрипом отворилась. Амата лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и плакала навзрыд. Подойдя к ней, Рита поставила тарелку на прикроватную тумбочку и села около девушки. Рукой осторожно коснулась ее плеча.
— Амата…
— Оставь меня! — в слезах прокричала та. — Все, оставьте меня!
— Я принесла еду. Здесь больше никого нет.
Все еще плача, Амата приподнялась на локте и села. Ее глаза были красными, а губы дрожали. Рита взяла со столика тарелку и протянула ей.
— Тебе надо поесть.
Амата сглотнула и осторожно взяла свою порцию.
— Зачем ты это делаешь?
— Что? — спросила Рита, хотя уже знала ответ.
— Заботишься обо мне. Ты должна меня ненавидеть, как тот парень.
— Тот парень слишком много на себя взял, — раздраженно сказала Рита. — Не обращай внимания.
— Не могу не обращать, — грустно произнесла Амата. — Я ведь действительно устроила с друзьями тот пожар…
Рита положила руку ей на плечо.
— Это было давно, и, я уверена, тебя уже наказали.
— В том-то и дело, — голос Аматы стал еще грустнее, — что не наказали. Отец только покачал головой, а потом заплатил кому надо, и меня не трогали.